Хочется рядом с ней полежать, хотя бы. Раз другое не светит.

— Боюсь больно сделать, — смотрит внимательно на меня, будто я весь кровью тут обливаясь лежу. Видя моё недовольство, добавляет. — Подожди.

Аккуратно через меня перелазит на другую сторону. Снимает резинку с волос и собирает их заново в пучок, затем начинает моститься под боком. Как итог — чувствую её вдоль всего тела, не прижимается, но тепло её чувствую. Ощущения кайфовые, новые и ни с чем доселе несравнимые.

— Не тяжело? — уточняет.

— А то ж ты такая крупная.

— У меня голова тяжелая, умнаяяя…, - тянет смеясь. — Ты нёс до кровати?! Зачем? Тебе нельзя поднимать тяжелое! Неужели так трудно запомнить?! Я точно заснула в гостиной.

Так и было. Смотрели фильм, она резко отключилась, опустив голову на моё плечо.

— Спать надо в кровати.

Вздыхает так тяжело, словно сложно со мной нереально. Но, тем не менее, руку свою кладет мне на грудь. И наступает пиздец, крыша отъезжает мгновенно. Обхватываю ее плечи и переворачиваю на живот. Наваливаюсь сверху и крепко держа её руки, прижимаю к кровати.

Глава 72

— Не дергайся, ты же не хочешь сделать мне больно, — хрипло шепчет Костя мне на ухо, при этом касаясь его языком.

Тяжесть его тела на себе ощущаю. Так плотно прижимает собою к кровати, что безошибочно его эрекцию чувствую — аккурат к моим ягодицам прижата.

С точки зрения медицины, если отбросить индивидуальные физиологические потребности каждой женщины, воздержание долгое на здоровье девушки (женщины) не сказывается. Но сейчас я дико хочу, чтоб меня поимели. Поразительно резко стало наплевать на его штамп в паспорте.

Однако не сопротивляться тоже нельзя. Так долго воспевать свои моральные принципы, и так быстро с ними распрощаться при первом же случае. Ну, не дура ли? Нерегулярность моей половой жизни, после расставания с Артёмом — так себе оправдание.

— Не был бы ты так сказочно любезен, чтобы меня отпустить? — прошу максимально неубедительно, потому что слегка, но всё же трусь об него.

— Я не любезный, малыш, — Костя проводит языком по краю моего уха, сжимает мочку зубами. — Дико меня возбуждаешь, — несколько раз подряд толкается в меня бедрами.

Время летит то — ли слишком быстро, то — ли тянется долго, не могу разобрать, зато отчетливо слышу, как начинаю подстанывать. Кости так много в этот момент, и дело не в его размерах внушительных. Касания настолько настойчивые и в тоже время чувственные, что устоять невозможно…

Мой телефон, лежащий под подушкой, начинает спасительно многократно вибрировать, извещая о получении большого количества сообщений.

— Костенька, солнышко моё хорошее, отпусти меня, пожалуйста, — говорю с такой нежностью в голосе, что его оторопь берет. Коварство и лесть правят миром. Хе — хе, — Надо ответить. Час поздний, скорее всего, важное что-то. Пожалуйста, зайка.

Он молчит, но хватка спадает и мне удается аккуратно выбраться их под него.

Тянусь за телефоном, поглядывая на Костю украдкой, выглядит очень серьёзным. Челюсть плотно сжата, дыхание учащенное, смотрит четко перед собой — в потолок. Взгляд подает на его руку, она прижата к месту ранения. Совесть подвывать начинает, ему ведь нагрузки запрещены. Не стоило звать его к себе вовсе. Но в его присутствии я так легко пережила вечерние события. В одиночестве целую ночь бы проплакала. Меня испугал человек которого я любила, так долго любила… Треть всей своей жизни! Сложись всё чуточку лучше, скажи мне он сразу о своих отягчающих обстоятельствах, у нас бы всё хорошо могло выйти. Любила бы его всю жизнь, уверена в этом, ребёночек у нас был бы… взрослый уже. Наивные и смешные мечты. Прикрываю глаза и обе щеки изнутри прикусываю.

Как вспышкой меня осеняет — Артём меня не отпускает, потому что я его тоже держу. В своей голове. Сложно отпустить общее прошло, с которым связаны самые яркие моменты жизни.

— Ну, и чего ты ждёшь? Смотри уже своё «очень важное» и продолжим, — бросает мне резко.

— Ну ты и хам!

Снимаю блокировку с телефона и мессенджер открываю. Несколько ещё не загрузившихся картинок от Толи и сообщение текстовое:

«Драгоценные камни для пополнения твоей бесценной коллекции»

Ещё не открыв, подозреваю, что там увижу.

Костя перемещается ближе ко мне, закидывает мою голову себе на плечо и устраивается так, чтоб ему тоже видно было экран хорошо.

Говорю же — нахалюга.

— Вдруг это не предназначено для глаз посторонних людей? — кошусь на него.

— Информацию, являющуюся тайной врачебной, нельзя рассылать по общим каналам связи, — только хочу ему шуточно возразить, мол, может у нас с Толей есть иные, личные, тайны, как он добавляет. — Других секретов у тебя от меня быть не должно.

От раздутости его самомнения можно и лопнуть. Изнутри распирает уже по-любому.