Я схватилась за клык, стало немного легче.

Следующую ночь я плохо спала. Мне снилось, как меня затаскивают в лес и насилуют. Под утро я уже не отличала сон от собственного воображения. В душу закрался страх, что меня лишит девственности какой-то неизвестный псих… или психи. Эти мысли сводили меня с ума целых три дня.

В четверг утром в комнату зашла мама. Я не пошла на занятия, неважно себя чувствовала. Сама довела себя до такого состояния.

– Ты правда не хочешь поехать с нами? – спросила она, присаживаясь на край моей кровати. Я лежала, свернувшись в позе эмбриона. – Барбекю у тетушки Натали – это отдых. Утром рано мы будем уже дома.

– Я не хочу ни на какое барбекю. Пожалуйста, мам…

– Ох, не хочу тебя одну оставлять.

– Не волнуйся, – ласково сказала я, приподнявшись. – Позвоню Стелле, она со мной переночует.

И мама сдалась.

Дождавшись, когда папина машина отъедет от ворот, я бросилась к телефону. Сейчас или никогда.

– Алло? Такси?

Около восьми вечера я вошла в бар «Ночной койот» и сразу же спустилась в наше репетиционное помещение. Я была уверена, что все сейчас в сборе, но шла я вовсе не на репетицию.

В коридоре до меня доносился тяжёлый звук гитар, но я не слышала, чтобы кто-то пел. Я не ошиблась. Когда я вошла, первым делом заметила, что у микрофона никого нет.

– Я ищу Ронни, – объяснила своё внезапное появление удивленным членам команды. Играть они прекратили, как только я переступила порог.

– Что-то случилось? – Закк казался обеспокоенным.

– Ничего серьёзного. Мне нужно с ним поговорить.

– Надеюсь, ты не собираешься покидать нас, – сказал Нейсон с некоторым колебанием.

– Не собираюсь. Так где Ронни?

Тайлер поставил гитару в угол, затем, не глядя на меня, сказал:

– Он редко приходит сюда по четвергам. Обычно он остаётся у себя, сочиняет музыку.

– Значит, он дома?

Я уже была у двери, когда Закк крикнул:

– Темно уже. Одна пойдёшь?

– Здесь близко, дойду, – ответила я и вышла, понимая, что дала им понять, насколько далеко зашли наши с Ронни отношения. И будь я проклята, если это будет не так.

Бармен усмехнулся, рассматривая мой вид. Некогда мне было наряжаться. Надела джинсы, рубашку без рукавов, а сверху накинула джинсовую куртку. Волосы я распустила, но на лице не было ни грамма косметики. Те официанты и бармены, что видели меня днём, ночью не работали, поэтому ночные работники знали только Бриеллу панка, а не простушку Бри. В данный момент я выглядела обычной, невзрачной девчонкой. Неудивительно, что за моей спиной шептались.

Я хорошо запомнила дорогу к дому, где жил Ронни, поэтому дошла быстро. Чтобы постучаться в дверь, пришлось набираться храбрости. Сначала стукнула слабо, а потом вспомнила о старике, который, возможно, смотрит телевизор на всю громкость и не слышит ничего. Звонить Ронни бесполезно, в его конуре не ловит сеть. Кнопки звонка я нигде не увидела, поэтому забарабанила в дверь.

Пока ждала, стала озираться по сторонам. Почти чёрные деревья обретали очертания и казались страшными чудовищами. Фонари слабо освещали улицу. После слов Лайла я испытывала дикий страх быть схваченной, потом вспомнила тех мужчин в парке… появилось ощущение, что за мной кто-то наблюдает.

От испуга сердце билось о рёбра, сбилось дыхание. Я снова начала стучать. При звуке щелчка я вздрогнула. Дверь приоткрылась и… о святые, это был Ронни. Волосы чуть взъерошены, обнаженная грудь демонстрировала разнообразные рисунки.

– Бриелла?

– Поздравляю! Это правильный ответ! Впустишь? – Я нервно топталась на месте, и пару раз всё же посмотрела за спину, словно ожидала нападения. Ронни тоже осмотрел улицу, потом отошёл, пропуская меня в дом.

До его комнаты мы шли молча, но как только вошли, я заговорила первой, не дожидаясь его вопросов.

– Мои родители уехали к тете до утра. Так что у меня в запасе ночь. – Я сделала паузу, Ронни молчал, с интересом изучая мое ненакрашенное лицо. – Стало… одиноко, – добавила я, откладывая рюкзак на стул. За ним последовала куртка. – Надеюсь, ты не прогонишь меня?

– Нет, – сухо ответил он, и мне показалось, что его глаза улыбнулись.

– Хорошо. Чем занимаешься? – спросила будничным тоном, заметив гитару на кровати. – Сочиняешь?

– Что-то типа того.

Мы долго смотрели в глаза друг другу. Время словно замедлило бег, я перестала его ощущать. В висках больше не пульсировал страх. Образ Лайла рассеялся в моей голове, а его угроза потонула в тишине этой необычно крохотной комнатки.

– Мы… нормально не поздоровались, – неуверенно сказала я, намекая на поцелуй.

Он продолжал разглядывать меня, и я смутилась.

– Да, знаю. Я выгляжу по-идиотски.

Ронни сделал ко мне шаг, взял за подбородок, покрутил мое лицо, затем улыбнулся.

– Значит, такая ты дома?

– Ну… папа не одобрит мой образ. Приходится жить двойной жизнью.

Как же мне хотелось поцеловать его, но сама на это никогда не решусь. А ещё пришла умолять его… дура.

– В прошлый раз вышло не очень хорошо, – выдавила из себя.