Крепче сжав руку любимой, шагнул в портал. И снова боль, выкручивающая нутро, как в первый раз. А за ней темнота, мягкая и уютная.

МАРИЯ

Одиннадцать лет спустя

— Раньше вторника готово не будет, — произнесла уверенно в трубку. — Нет, даже если вы заплатите. Изначально мы вообще договаривались на пятницу следующей недели, — собеседник на том конце фыркал и пыхтел, но, похоже, признал поражение. — Увидимся во вторник, Сергей Павлович.

Отложив мобильный, устало помассировала виски. Дурдом какой-то. Зря я нахватала столько заказов, и уж тем более не стоило работать ночью. День только начался, а я уже как выжатый лимон.

— Мам, ты ещё долго? — заглянул в дверь сын.

Виктор, наше с Айроном, то есть, Артёмом, счастье. Наверное, я никогда не привыкну называть мужа земным именем. Даже сейчас, спустя одиннадцать лет с момента возвращения с Соинтера, он продолжает оставаться для меня моим морским принцем.

Сейчас я смело могу заявить: я — счастливая женщина, в моей жизни всё прекрасно, но были времена, когда было сложно. Тут же голову заполнили воспоминания…

После перехода, до странного болезненного, я на какое-то время потеряла сознание. Очнувшись, обнаружила, что мы со всеми нашими пожитками, при чём, вещи из домика у моря тоже были тут, оказались в пролеске у города, очень мне знакомом. Айрон всё никак не приходил в себя, и я уже начала паниковать, когда парень соизволил открыть глаза. Выглядел он ужасно. Словно тяжело больной человек. Но как бы жалко мне ни было любимого, нужно было домой.

Охая и ахая, мы добрались до дороги и минут сорок ловили попутку. Почему-то никто не желал подбирать нас. Параллельно я на все лады костерила Богов, забросивших нас за пределы города, ведь та же Элла в своё время попала домой. Когда я уже начала терять остатки терпения и всё сильнее нервничать, нашёлся водитель, который решился нас подвезти.

Добравшись до дома, я было выдохнула, но, как оказалось, зря. Айрон. Он заболел, да как! Его лихорадило, он отказывался от пищи, был бледным и апатичным. Как мне тогда было страшно! Никакие лекарства не помогали, я не знала, как помочь. Хотела уже на свой страх и риск вызвать скорую, но парень упёрся. Так продолжалось четыре дня. На пятый ему стало легче. Но радоваться не спешила. Пусть он перестал напоминать раскалённый уголёк и начал есть, но вот вялость и апатичность никуда не ушли.

Почувствовав себя нормально, иномирец направился на работу, с которой его, естественно, давно уволили. Таким образом о возвращении прознала Юлька и нанесла визит в тот же вечер. Всем вокруг мы решили говорить самый простой из вариантов, придуманных на Соинтере: что мы путешествовали дикарями. Подруга фыркала и шипела, говорила, что не подозревала, будто я такая безалаберная. Ещё обижалась, что не предупредила. На силу удалось девушку успокоить.

А потом был мой ступор. Я не знала, что мне делать дальше. С Айроном стало тяжело. Мы уже убедились, он стал человеком. Пропали жабры, а хвост, как бы он ни старался, не появлялся. Не ощущал больше парень в себе магии. Он стал совсем другим. Его почти ничего не интересовало, словно лишившись магии и второй ипостаси, он потерял самого себя.

Мне было страшно. Чувство вины, жуткое и неподъёмное, кислотой разъедало душу. Это я виновата, он из-за меня пошёл на это безумие. Я должна была настоять, чтобы он остался. Вернулся домой и жил дальше. Я даже не Отани. Сначала было бы больно, но время лечит и постепенно нам бы стало легче. А так он лишился самой своей сути, после чего и интерес к чему-либо угас. Стал калекой. Не физически, душевно. Я, как и прежде, всей душой любила Айрона, но чувствовала себя ужасно, каждый раз встречаясь с ним взглядом, ведь я погубила своего принца из сказки.

Потому я пребывала сначала в растерянности, потом свои права начала заявлять депрессия. Все попытки как-то расшевелить парня терпели неудачу. Разве что на меня он смотрел более живым взглядом, да и то не радовало. Лучше бы он ещё на Соинтере забыл, как меня зовут.

И вот, когда отчаяние начало зашкаливать, сидела на кухне, пила обжигающе горячий горький кофе, как на кухню зашёл Айрон. Был он живее, чем за все дни с момента возвращения на Землю. Он словно стал ярче, не такой, как раньше, но не та тень человека, что день назад. А за неделю парень окончательно пришёл в себя. Как оказалось, потеря ипостаси и магии не сказались на его характере, всё тот же упрямый засранец. Но как же я была рада его возвращению! По словам самого иномирца, это было странное состояние, словно это он и не он, будто в вакууме каком. Что же с ним было, мы так и не поняли, решили свалить на изменения сущности.

Мне стало легче, хотя вина по прежнему жила в душе, но не столь разрушительная. В дом вернулись разговоры на самые разные темы, музыка и смех. А главное, теперь здесь ещё и любовь поселилась. Душ, сердец, тел. Мы были счастливы.

Но любовью сыт не будешь, и надо было действовать дальше. Как и договаривались, решили попробовать сбыть иномирные украшения по знакомому пути. Лишь несколько вещиц оставили себе. Айрону нужна была память о родине, и он очень хотел, чтобы у меня были что-то из этих вещей.

Георгий Станиславович был мне рад. Ругал, что пропала. Но главным образом он загорелся при упоминании новых ценностей эксклюзивных. Мы пару часов обсуждали нюансы и проценты от работы ему и мне. Как оказалось, желающих найти нечто подобное было множество, вот только таких вещей на Земле больше не было. Потому они были желанным трофеем для коллекционеров. В этот раз мужчина попросил чуть больше за содействие, я не возражала. В конце концов, всю работу делает он, законность деньгам обеспечивает тоже он.