Он ушел. Многие плакали. Все шептались, что-то обсуждали. Равнодушных не было. Корецкий покинул клинику, как и пришел, в сопровождении сына.

Через два месяца Корецкий умер.

Казалось, что прощаться с ним пришла вся Москва, люди шли и шли. На похоронах произносили речи — громкие, помпезные. Приехали представители науки со всего мира, много говорили, выражали соболезнования, но Люба их не слушала. Она очень хорошо знала, кем был академик Корецкий для всех этих людей. Но никто из них не знал, кем он был для нее, для маленького Саши, для Катерины.

Его похоронили рядом с Тамарой. Поставили памятник из черного камня.

Директор института

Все шло не так. Сашу назначили исполняющим обязанности директора, но предупредили, что ему не светит. Был объявлен конкурс. Претенденты приходили в институт, смотрели, расспрашивали, говорили, что скоро вернутся в качестве первого руководителя, потом исчезали. Умер пациент, родственники подали в суд. Теперь его еще атаковали юристы. Но самое страшное во всем этом было то, что рядом не было Любы. Она не ходила на работу, не занималась детьми, не обращала на мужа никакого внимания. Казалось, что она не видит и не слышит ничего, что происходит вокруг. Ее не трогали даже ее собственные дети. С Валеркой Саша поговорил, объяснил, что это временно, что горе отступит и мама будет прежней, что ей просто нужно время. Мальчик понял, он сам тосковал по деду. С маленькой Мариной все было сложнее, она кричала, когда видела мать, и плакала, когда не видела. Марина Сергеевна старалась, как могла. Она кормила, гуляла, мыла, играла с внучкой, но все безрезультатно. Девочка успокаивалась только на руках у отца, а он был занят. Зина устраивала матери скандалы, считала, что ребенок занял ее жизненное пространство, что мать не должна с ней возиться. Прошел месяц, а Люба все сидела в кабинете отца и молча смотрела на стол. Саше приходилось кормить ее чуть ли не насильно, он ухаживал за ней, как за больным ребенком. Она не сопротивлялась, но и не реагировала. Он не знал, что делать. Саша прекрасно понимал, что без медицинской помощи Люба не оправится, но это было страшно, надо было обратиться к психиатру и озвучить, что дочь самого Корецкого не в себе. Он снова и снова пытался достучаться до нее, но ответа не было. Через сорок дней на работу вышла Катерина. Она вошла в Сашин кабинет посмотрела на него и начала разговор:

— Саша, ты пьешь?

— Нет, с чего вы взяли?

— Ты себя видел? И с такой внешностью ты претендуешь на пост первого руководителя?

— Я просто устал.

— Ты спишь? Что у тебя творится? Не на работе — я понимаю, что здесь ничего хорошего происходить не может. Что у тебя дома? Как дети?

— Маринка не спит, весь день кричит, мать с ней не справляется, а ночью поспит часа два у меня на руках, потом со мной играет. Не знаю, что делать. Люба больна. Вот, наконец я произнес это. Ей нужна квалифицированная медицинская помощь. Я не знаю, к кому обратиться.

— Может, мне попробовать?

— Можно, но, я не думаю, что она вас увидит или услышит.

— Даже так… Саша, не суди ее, она гениальна. Но у каждого гения есть обратная сторона. Ее интеллект такое же отклонение от нормы, как и слабоумие. Да, ей нужна квалифицированная помощь. И наша задача ей ее предоставить. Сашенька, если все образуется с Любой, то ты сразу решишь все свои проблемы. Я за тебя, ты слишком много значил для моего мужа, я помогу тебе. И помогу Любе. Почему ты ждал и не рассказал мне сразу? Мой первый муж был психиатр, он прекрасный специалист и хороший человек. Мы остались друзьями. Давай обратимся к нему. Он не будет болтать, и я думаю, что он ей поможет.

— Он точно поможет?

— Я думаю, да.

Она позвонила бывшему мужу на работу и попросили прийти в институт. Он пришел после обеда.

— Катя, ты ничего не объяснила. Ты сказала, что тебе срочно нужна моя помощь. Я готов. Рассказывай.

— Глеб, я надеюсь на твою порядочность. Я прошу тебя обещать, что ты никогда, ни при каких обстоятельствах не разгласишь эту информацию.

— Катя, говори, я обещаю.

— Глеб, ты знаешь, что у меня есть сын?

— Да, мне говорили. Он в порядке?

— Да, с ним все хорошо. Полтора месяца назад умер его отец, мой муж — академик Корецкий.

— Подожди, Катя, Корецкому было восемьдесят. Да, он великий ученный, но ты и он? Я даже подумать не мог. Ладно, это твое дело. Насколько я могу судить, ты переживаешь, твой сын тоже, но вам не нужна моя помощь. Тогда кому?

— Любе, Любе Корецкой.

— Любе? Интересно, я знаю ее… Отец приводил ее на консультацию, когда ей было четыре года. Ее поведение его беспокоило. Приводил он ее, естественно, не ко мне, а к моему руководителю, я только начал работать. Я запомнил ее потому, что у нее интеллект намного выше, чем у обычных людей. У девочки непростая судьба, она подвергалась негативному психологическому воздействию еще в утробе матери. Отец у нее тоже не подарок. Прости. Но мы ее тестировали, поняли, что ей нужно, и он смог решить проблему. До двенадцати лет мы каждые полгода беседовали с ней. Она оставалась гениальной и была в порядке. Затем он отправил ее в Америку. Через четыре года он привез ее домой, она прошла курс психотерапии для лечения наркотической зависимости. Она достаточно легко отказалась от наркотиков, но не смогла бросить курить и уменьшить количество кофе. Как видишь, я хорошо знаю твою падчерицу. Больше мы ее не видели. Я как-то случайно встретил Корецкого в министерстве, он сказал, что у нее все хорошо, что она замужем, у нее ребенок, она защитилась. Что случилось с девочкой теперь?

— У нее умер отец.

— А до этого?

— Эклампсия, пришлось делать кесарево в тридцать недель. Ребенок выжил, но чего это стоило!

— Что она делает? В чем ее проблема?

— Она ушла в себя, ее не волнуют даже дети. Она нуждается в постороннем уходе.

— Кто ее муж? Он с ней?

— Да, конечно. Он любит ее. Ее муж — профессор Борисов. Я прошу тебя, Глеб, ты должен молчать об этом. Твое слово может разрушить их карьеры, сломать семью, сделать несчастными двух маленьких детей.

— Катя, я молчал всегда, теперь тем более. Не волнуйся. Мне надо ее увидеть.

Двери открыла Марина Сергеевна.

— Добрый день. Потише, пожалуйста, Мариша уснула. Кричала два с половиной часа. Она теперь ест только ночью и утром, когда Саша ее кормит. Я хоть ночью сплю, а у Саши не получается. Он высох совсем, круги под глазами и что-то он пьет, какие-то таблетки. Мне его жалко, свалится, что делать с детьми. Я не тот человек, кто им нужен, я своих не воспитывала. Екатерина Семеновна, сделайте что-нибудь.