— Люба, можно поторопиться? У меня планерка! Ты еще не одета!

— Саша, не злись. Я же не могу их оттолкнуть, все бросить и бежать, иди, я догоню.

— Ты совсем опоздаешь! Я терпеть этого не могу!

— Саша, иди, не действуй мне на нервы.

— Люба, сегодня твой первый день. Какой пример ты подаешь сотрудникам?

— Иди, умоляю, иди. Я подойду после планерки. Саша, это твои дети! Имей совесть!

— Папочка, оставь маму и иди на работу. Ты мне портишь аппетит.

— Марина, ты с кем разговариваешь?

— С тобой. Если ты уйдешь, Ванечка успокоится, Валера с Сережей выйдут на кухню и мне будет весело. Ты всегда портишь все утро, папочка.

— Дождался! Люба, ты ее научила?

— Нет, твоя мама. Марина, сейчас ты у меня получишь по попе, не смей обижать папу!

— Я его не обижаю, но он по утрам несносный.

Ваня продолжал капризничать, а при виде няни зашелся в крике.

— Все, я пошел. Когда закончишь, приходи на работу. И воспитывай детей, а то некоторые совсем сдурели.

— Саша, не дергайся, я скоро буду.

Он ушел, хлопнув дверью. В кухню прибежали Валера с Сережей. Люба налила им чаю, сделала бутерброды. Марина пристроилась рядом с Сергеем и рассказывала ему сказку, которую придумала. Ванечка играл в детском стульчике. В кухню вошла няня.

— Любовь Александровна, кажется, я уже справлюсь.

— Уж будьте добры! Вам придется приходить на час раньше, я не могу каждый день опаздывать. Мы вам платим достаточно, чтобы не загружать меня и чтобы я не опаздывала на работу.

— Хорошо, я все поняла. Любовь Александровна, просто они все к вам так сильно привязаны, и капризничают.

— Я поговорю с ними сегодня, но, Вика, я должна работать! Сегодня мне уже обеспечен конфликт с мужем, это серьезно, для меня это очень серьезно.

Люба поговорила с детьми, объяснила, что никак не может сидеть дома и просто обязана работать. С Мариной разговор затянулся. Но они все-таки все решили. Люба вошла в спальню и стала одеваться. Юбка обтянула бедра и еле-еле сошлась. Водолазка подчеркнула грудь несуразной формы и выпирающий живот. Люба снова залезла в шкаф. Она примеряла одну вещь за другой, но все не подходило, как будто тело изменилось до неузнаваемости. Как она целых полгода не замечала, что стала совсем другой? Боже, какое уродство! Конечно, вот причина, по которой Саша сердится. Она несуразна и уродлива. Как можно идти на работу в таком виде? Она надела привычные джинсы и свитер, причесалась, сделала макияж и пошла на работу.

Люба отдала заявление о выходе секретарю Татьяне. К директору она заходить не стала и сразу прошла в отделение. Хирурги встретили ее тепло, было много вопросов о ребенке, о планах. Люба посмотрела расписание, график операций. Казалось, что все в порядке, но было как-то неуютно. Но ничего, все пройдет.

Николай вошел в приемную, не стал выяснять ничего у секретаря и с сотки позвонил Борисову.

— Саша, мне нужен ты, по поводу Любы.

— Заходи.

Он вошел. Саша смотрел на него с вопросом в глазах. Коля сел.

— Сашка, только без обид. Ты жену сегодня видел?

— Дома утром, она собиралась как черепаха. Еще Маринка на меня наехала. Представляешь, наглая такая в свои четыре года. Заявила, что я ей порчу аппетит. Ты от своих детей такое слышал?

— Слава Богу, нет. Но что поделаешь, не порти аппетит ребенку. Сам избаловал, вот и получаешь. Я не про это. Люба пришла на работу в джинсах первый раз в жизни. Наши бабы шепчутся, она твой зам, профессор. Не солидно, понимаешь? И это твоих рук дело.

— Она утром приготовила юбку, я видел, на кровати лежала.

— Саша, она поправилась. Нет, до толстой ей как до луны, но у нее явно больший размер, может, она в нее не вошла?

— Ты считаешь, что это проблема? Я даже не заметил. Она еще кормит, естественно грудь увеличилась, а в остальном как была худющая, так и осталась. Ладно, разберусь. Спасибо, что сказал. Я бы и не подумал.

— Моя Татьяна рыдала, когда не входила в свою старую одежду. Кстати, это длилось не один месяц, она со своим новым телом ужиться никак не могла.

— Ну у Татьяны понятно, она же двойню родила. А у нас один.

— Но он третий. Саша, три беременности — не шутка. Не пускай на самотек. Купи ей что-нибудь в подарок, своди ее в магазин обновить гардероб. Не доводи до скандала, ты окажешься виноват во всем, поверь моему опыту.

— В чем виноват? Что после родов меняется фигура? Это естественно.

— Но ребенка сделал ты, а потому и вина в изменении фигуры твоя. Но это не значит, что она тебя не любит.

— Понял, исправлюсь. И что мне ей дарить? Белье? Одежду? Обувь?