— Сбавь ход, — приказал Бурт. — Но… — Сбавь, говорю. Дальше надо вежливо. И убери палец с гашетки.

— Но как…

— Вежливо, вежливо. Последняя дырка, самая трудная. Так… Еще медленнее… Стоп.

Дмитрий завис возле столба огня, бившего прямо из стены шахты. За столбом виднелась последняя мембрана, похожая на золотой цветок с семью лепестками.

— Но как… — снова начал Дмитрий. Бурт его перебил:

— Как повезет.

— Кому? Ржание в динамиках нарастало. Зловещие комки манной каши подбирались все ближе, на лету выпуская ложноножки.

— Нам, надеюсь, — вздохнул Бурт, — ждем.

Сугробы надвигались. Ржание стало нестерпимым, оно победно гремело — не только из динамиков, но и вообще со всех сторон. Огненный столб чуть накренился… Аккуратно обогнув вирус, столб уперся в ближайший «сугроб». Ржание перешло в хрип — и стихло. Сугроб обуглился, потом рассыпался облачком пепла. Остальные «сугробы» полетели вниз, похожие теперь не столько на сугробы, сколько на глыбы сероватого камня. Огненный столб вернулся на место. Бурт хмыкнул:

— Нас пропускают, их — нет. Как и обещано. Давай, малым ходом… Да не трогай гашетку, идиот!

Вирус проплыл сквозь золотую мембрану свободно, будто ее и вовсе не было. За мембраной начиналось чистое небо.

— Аккуратнее, — приговаривал Бурт, — не сбей никого…

Дмитрий обогнул овальное облачко, оглянулся… и обомлел: на облачке стоял аккуратный коттедж, крытый черепицей.

— Выше, выше… Вот так, — Бурт облегченно вздохнул, — все, выше некуда. Выравнивай.

Вирус принял горизонтальное положение. Дмитрий огляделся. Внизу расстилалось бескрайнее поле облаков. Поле это было довольно густо застроено: коттежди, богатые кирпичные особняки, уютные бревенчатые хибарки. Вдалеке виднелась роща.

— К деревьям лети… Не торопись, расслабься. Любуйся видом — не скоро еще сюда попадешь.

Вирус неторопливо шел над разноцветными крышами. Но умиротворяющий пейзаж не радовал Дмитрия: что-то свербило внутри, какое-то странное воспоминание — или вопрос… Наконец, вопрос оформился:

— Слышь, Буртик…

— Слышу, — Бурт откинулся на спинку и, лениво прищурившись, глядел куда-то вперед, — эх, здорово тут!

— Слышь, погоди. Что ты там говорил насчет колдуна? Я не колдун… Да ты ведь и не про меня, вроде, говорил… Бурт почесал свой нос-ключик:

— А, да, это когда мы манипуру пролетали…

— Что?..

— Чакра такая. Манипура называется. Чакра власти. Дмитрий поморщился:

— Да плевать мне, как она называется. Кого ты колдуном называл?

— Ну, хмыря того. Сквозь которого мы летели. Он колдуном оказался, мертвеца пытался оживить. Тут мы ему под хвост и… Короче, если бы нас в трупец засосало, то так бы мы там и остались. Мертвеца оживить еще никто не сумел, тем более — мы колдуну все чакры перемесили вирусом твоим… Хороший, кстати, вирус: у колдуна мерность — полтинник, не меньше, а ты его прошил, как осиновым колом. Молодец…

Дмитрий и раньше догадывался, в чем дело, но никак не хотел в это верить:

— То есть, мы уже не в киберспейсе?

— Да уж давненько.

— Постой. Ты хочешь сказать, что мы сейчас в живом человеке? Бурт рассмеялся:

— Рыцарь, ты даешь! Да мы же выскочили из него только что!

— А куда? — Оторопело спросил Дмитрий, хотя уже знал, куда.

— Вниз погляди, сам поймешь, — сквозь смех ответил Бурт.

Теперь вирус летел над рощей. Среди деревьев по облакам гуляли люди в белых балахонах, похожих на лаборантские рубахи. Некоторые, увидев вирус, принимались радостно размахивать розовыми ладошками. В кустах, не обращая на людей внимания, лежал огромный лев и флегматично наблюдал за пасущимся неподалеку оленем. Дмитрий сделал несколько глубоких вдохов и выдохов.

— Не веришь — не надо, — Бурт весело хлопнул Дмитрия по плечу, — забирай чуть правее, к зеленым облакам.

Вскоре облака действительно приобрели зеленоватый оттенок. По этим облакам тоже кто-то гулял… Дмитрий присмотрелся повнимательнее:

— Атсаны!

— Верно, — согласился Бурт, — почти у цели. Ищи брешь в облаках.

Брешь обнаружилась минут через десять — темная, зловещая.

— Давай туда.

Дмитрий направил вирус к бреши. Брешь вела в бурую шахту. По мере снижения стенки шахты становились все темнее, а сама шахта — все шире. Никаких мембран на пути не было.