— Говорил. Гипотетически! Кстати, в древние времена в человеческих цивилизациях так и было. В Вавилоне, в Этрурии и позже, в тех же Афинах. При этом люди были здоровее, о чём сейчас можно только мечтать. Но теперь общество со своими предрассудками, низвело нормальное явление до состояния низменного и противозаконного. Среди людей те, кто этим занимается, считаются париями, а потому…

— А сам-то чего в такое дело полез?

— Что? Куда это я полез? Ты о чём вообще?

— О твоей вдовушке, с которой ты спишь за деньги. Сам ведь рассказывал!

Огнеплюй даже остановился посреди сквера, с раскрытым от удивления ртом, и вдруг расхохотался так, что распугал ворон, исследующих переполненные урны, несмотря на позднее время.

— Ну… Ну, ты даёшь, сестрёнка! Я ж ведь тогда пошутил! — проговорил он, слегка успокоившись.

— Да? А запах? Я ведь чую незнакомую женщину каждый раз, когда ты приходишь домой вечером. И… И вы с ней точно не чай пьёте!

— От тебя ничего не скроешь, умненькая! — широко улыбнулся Огнеплюй, приобняв Мегги за плечи. — Ну, да, женщина у меня действительно есть. Очень хорошая женщина! Я вас познакомлю при случае. Она владелица студии, где я работаю натурщиком.

— Кем?

— Натурщиком. Видишь ли, сестрёнка, здесь есть общество любителей живописи, в которое входит пара десятков богатеньких дам — художниц. Между прочим, очень неплохо рисуют! Им нужны, бывают люди, с которых они срисовывают героев своих картин. Я там сейчас у них самый популярный! Работа простая — приходишь, раздеваешься и становишься в героическую позу. Иногда просят сесть или лечь. Иногда дают в руки бутафорский меч, накидывают на плечи скатерть, как бы это плащ, и сажают на деревянного коня. Приходится замирать на несколько часов без движения, но я это умею, и за это меня хвалят! Платят недурно, так что я даже подумывал найти нам место получше номера в мотеле.

— А хозяйка студии?

— А что хозяйка? Она женщина одинокая, на самом деле вдова. Молодая ещё, красивая и характер мягкий. Ну, да, бывает у нас с ней, когда все уходят, но мне в голову не приходило за это деньги требовать! Тогда я просто пошутил. Надеюсь, ты не будешь читать мне человеческие морали?

— Нет, конечно! — воскликнула Мегги и потёрлась щекой о его щёку, что у драконов было равносильно человеческому поцелую «в щёчку». — Я рада за тебя. В самом деле, познакомь, не забудь!

— Не забуду. Между прочим, им нужны девушки-натурщицы, не стесняющиеся позировать обнажёнными. Если хочешь, я поговорю, насчёт тебя…

— А можно? — воскликнула образованная Мегги. — Вот здорово! Мы сможем работать вместе. Замирать, как камень, я могу, хоть на сутки и даже больше! А что касается наготы, то прости, до сих пор не могу понять, чего тут стесняться? Читала много раз о людских ограничениях на этот счёт, но так и не уловила сути.

Говоря это, она приподняла свои великолепные груди ладонями и поиграла ими. Возможно, она вообще достала бы их через лиф платья, но Огнеплюй не позволил ей этого сделать.

Глава 67

Осознанная необходимость — 2. Куда течёт вода

У него получилось! Когда Клодина пошевелилась во сне, Прыск молниеносным движением подменил заветную тетрадь на лист растения похожего на лилию, который заранее нагрел под мышкой. Ведьма не проснётся от того, что тетрадка исчезла из-под щеки, а крепкий сон всем троим, обеспечен. Он об этом позаботился, как мастер-любовник, знающий, как угодить ненасытным дамам.

Теперь надо бесшумно пройти к ручью, что вполне осуществимо, так-как он человек не тяжёлый, и обладает умением ходить бесшумно.

Держа очки в одной руке, а тетрадь в другой, Прыск перешагнул через спящих ведьм и зашагал по тропинке, ведущей к ручью. Почему именно к ручью? Это просто! Любое пространство, а, следовательно, любой путь, будь то тропинка или шоссейная дорога, не трудно замкнуть на себя. Тот, кто держал в руках ленту Мёбиуса, может составить себе представление о том, что это такое, и как оно в общих чертах выглядит. В этом милом, но небольшом мирке явление замкнутости смотрелось забавно — пойдёшь по дорожке и вроде идешь, всё время прямо, но через час или меньше, выходишь туда же откуда начал путь.

Воду в принципе тоже можно замкнуть, но тогда, во-первых, она перестанет течь, а во-вторых, очень быстро сделается грязной, ведь в эту неподвижную воду, так или иначе, придутся все стоки маленького мира.

Но здесь вода была подвижной и чистой. Прыск был уверен, что ведьмы не располагают такими техническими средствами, как насосы и очистные сооружения. А это означало одно — вода здесь незамкнутая!

Ручей, питавший сад, свободно протекал через симпатичный мирок-убежище, который устроили себе ведьмы. Для этого ему необходимы были вход и выход. Вход находился где-то под землёй и был сейчас недоступен, ведь Прыск не мог стать ни кротом, ни змеёй, ни крысой без приспособлений и зелий, необходимых для трансформации. А вот выход, другое дело.