Шрифт:
— Ты, псих?! — словно ушат ледяной воды выплеснула в лицо.
И я очнулся.
— Тебе нужен ответ? — меня трясёт, какие разговоры, когда она на коленях.
— Хотелось бы! — не чувствует, значит надо сделать так, чтобы и не почувствовала. Вдох-выдох, собрался, где твоя хвалёная выдержка, Аркаша? Это баб, когда ты рядом, трясёт от нетерпения, а ты всегда можешь всё держать под контролем. Вдох-выдох. Молодец!
И я рассказываю. Не вру, но и без подробностей, так как она любит, по сказочному. Я ж знаю, что все сюжеты уже написаны, тот кусок жизни сложился по «Снежной Королеве», а как сложится следующий? Только теперь понимаю, как надо его сложить… Посмотрим…
Пожалела. Глупое бабское сердце для меня не открытие, но я в тот момент не понял!
Дежавю! Меня опять накрыло де-жа-вю! Не сразу, сначала захотелось почувствовать ещё раз, проверить, понять, не ошибся ли? Она открылась, и я открылся, и отпустил себя, а потом… совсем потерял контроль!
— Наташка, я тебя люблю! — спохватился, но, куда там!
Сомневалась же, зачем поверила? Обиделась… ещё бы! Не в мужских привычках примерять ситуацию на себя, но я научился в силу первоначальной профессии, когда пишешь, надо побывать на месте каждого персонажа. Примерил, не понравилось. Как в душу наплевал!..
Она в ванной, думаю, плачет. Неужели, проглотит?
Не хочу! Не знаю, чего хочу! Хочу, чтобы простила прямо здесь и сейчас, но если простит, где гарантия, что я опять не сорвусь? Что мне язык себе отрезать? Или сразу голову целиком? Кто будет терпеть такое в здравом уме? Ничего у нас не выйдет, если проглотит сейчас, мы всё равно в тупике…
Вышла, ко мне не заглянула. Значит на кухне. Пойду испытывать судьбу,
— Марина, прости, — сейчас всё от неё зависит, если даже смирится, надолго её не хватит. А если нет?
— Проехали, спасибо за качественный секс. Ты — мужчина, я — женщина, не важно, что ты там болтанул, мне нет никакого дела до этого. Мне, вообще, нет дела до малознакомого человека, фиолетово… А секс понравился, давненько не было, так что очень кстати пришёлся… — достойный ответ. Не ожидал, особенно от неё! Оказывается, крепкий орешек моя…
— Ты опять упустила кофе, Марина, — а я проклятый неудачник…
Ушла…
И к лучшему. Спокойно собрался. Всё сделано. Ничего моего не осталось в её квартире, ни следа. Пусть считает, что наваждение было… Так, иллюзия Рождественская…
Посидел, подумал. Что-то держит. Наверное, надежда, что сейчас вернётся, и мы поговорим. И этого окажется достаточно. Она соблюдёт должную паузу, удовлетворив обиду, а я не потеряю к ней уважение, посчитав бесхребетной… А потом? Мы оба будем ждать следующего раза, когда я опять потеряю контроль над собой…
Время вышло. Не вернулась. Решил написать записку. Почеркал немного — не годится! Выкинет и читать не станет, да и пишется дурь.
Уйти бы уже! Останавливает что-то. Вспомнил! Пошёл к компу. Надо за собой подчистить, не все следы замёл.
Перечитал. Мерзко. Что подумает? Опять становлюсь на её место, пытаюсь представить. Получается такой моральный урод, мало что одна похоть на уме, так ещё использовал в качестве эрзаца.
Решил объясниться, нет, скорее, оправдаться. Написал от лица главного героя. Не знаю, что там за конфликт она задумала по закону жанра, я отвечу за свой косяк…
Оставил. Сотрёт, конечно, но главное, чтобы прочла…
Теперь всё. Я пошёл. Тошно-то, как…
Глава 39
— Какие люди и без охраны! — это Витька перед Светкой спектакль разыгрывает, — да ещё и с вещами!
— Куда их девать-то, — бурчу, — ключи от машины у тебя, — друг делает страшную рожу, а мне безразлично, не напугал.
— А, я думал, переезжаешь к нам! — Светка с нескрываемым любопытством наблюдает жалкие Витюхины потуги выправить ситуацию, и то, как я вероломно рушу его попытки.
— Неа, напереезжался, хочу домой и спать! — даже пошутить нечем, — Давай ключи.
— Я провожу, — объясняет Светке, и кидается за мной.
— Спасибо, Светлаш, извини за беспокойство, — оправдываюсь перед хозяйкой, которая ни сном, ни духом, — пока…
— Счастливо, Аркань, — кивает, а Витьку ждёт допрос с пристрастием. Пусть говорит, что угодно, меня накрыло безразличием так, будто припечатало.
— Охренел?! — уже в лифте, — чего я теперь ей наплету?
— Не мучься, скажи, как есть: Аркашка-придурок ходил к бабе, но был послан! Никому такой кусок дерьма не сдался!
— Ещё чего! — возмущается за весь мужской род, потом спохватывается, — странненькая послала?