Надо отдать должное Эдуарду Анатольевичу — отвагой 35-летнего наставника он даже поражён: «Ничем ещё себя не проявив на тренерском поприще, на что мог рассчитывать он, предложив нашему руководству отчислить Иванова и Стрельцова? Без нас он брался сделать из тогдашнего “Торпедо” команду, отвечающую требованиям времени. Его, однако, не только не послушали, но и засомневались сразу во всех его начинаниях... Но я этот случай с нами и Бесковым вспоминаю сейчас без всякой обиды. Я восхищаюсь тогдашней решительностью Константина Ивановича: ну кто бы ещё из тренеров пошёл тогда на такое? Как всё-таки верил Бесков в свои тренерские способности, в свою силу воли!»

Заметьте, спустя 20 лет Стрельцов умудряется сохранить объективность и по-мужски признаётся в том, что не каждый захочет припоминать: «Кто такой Бесков, мы, слава богу, знали. При всех наших тогдашних успехах никто не гарантировал нам, что мы до высот Бескова сможем когда-нибудь подняться. Да и сами мы видели Константина Ивановича на поле, сами на тренировках убеждались, какого он класса игрок. Бил он, например, по воротам бесподобно. Так вот мы и с таким авторитетным в футболе человеком, но с тренером ещё только-только начинающим чувствовали себя в основном безнаказанными и этим пользовались».

Бесспорно, футбол Бесков превосходно понимал уже тогда. Однако тренер, как мы уже говорили выше, — не просто специалист. Он ещё и педагог, и психолог, и хозяйственник, и аналитик, и политик. Очень вероятно, что каких-то познаний Константину Ивановичу на тот момент не хватило. Хотя не исключено и другое: он всё делал правильно, но торпедовская стихия не захотела понять молодого профессионала. «Автозаводское начальство, которому начинали потихоньку жаловаться на меня обиженные ветераны, до середины сезона не могло ни в чём упрекнуть команду, — вспоминает К. И. Бесков. — А потом приключился сбой, спад в игре. Резкий успех вскружил молодые головы. К тому же ещё не стабилизировалось в команде единое отношение к общему делу, как к кровному и важнейшему. Расшатывалась дисциплина, чему основательно способствовали выпивки, которыми грешили некоторые игроки старшего возраста. А в команде всё быстро становится известно, и если выпивают старшие, может последовать их примеру кто-нибудь из младших, у кого неустойчивая натура».

Что-то начинает проясняться, вы не находите?

...24 июня 1956 года умер И. А. Лихачёв. Фигуру подобного масштаба заменить очень трудно, если вообще возможно. И то партийное собрание на финише сезона, которое созвали для осуждения коммуниста Бескова и на которое означенного коммуниста Бескова решили не приглашать (зато позвали недовольных им футболистов-ветеранов), при живом Иване Алексеевиче, скорее всего, не состоялось бы.

В сложившихся обстоятельствах выбора у тренера попросту не было. Коли недоверие выражено столь недвусмысленно, надо уходить. Тренер так и сделал.

В том же 1956 году вышла первая книга Константина Ивановича — «Игра нападающих». Это большая и серьёзная работа, в 107 страниц, которая, думается, вполне компенсировала так и не написанную диссертацию.

Прежде всего, рассказывая о линии атаки, автор прямо заявляет: «Забивают мяч в ворота преимущественно игроки нападения. Однако это не значит, что они играют главную роль в команде. Успех игры в равной мере зависит и от вратаря, и от защитников, и от полузащитников; последние нередко участвуют в атаках и сами забивают мячи».

То есть перед нами типично тренерский, а не игроцкий подход. Бывший форвард вовсе не пытается подчеркнуть определяющую роль коллег по амплуа. Его идеи связаны с созданием боеспособной команды. При этом нападающий обязан обладать достаточной квалификацией — в противном случае он лишь навредит коллективу.

Сегодня интересно посмотреть на требования мастера середины прошлого века к удару по воротам: «Если игрок нападения умеет управлять ударом, т. е. бить по мячу и сильно, и в нужных случаях слабо, если он может рассчитывать расстояние, на которое он посылает мяч, если он умеет направить его и по земле, и верхом, если, наконец, он владеет различными способами удара по мячу и одинаково успешно может бить и правой, и левой ногой, про такого нападающего можно сказать, что он владеет ударом».

И ни тебе игрока сугубо штрафной площади, ни, напротив, мастера дистанционных действий, или, например, умельца по зарабатыванию пенальти, или, наконец, футболиста «одноногого», у которого неударная нога исключительно для ходьбы. Совершенная бескомпромиссность. Так ведь признаемся: какой же ты форвард, ежели не умеешь бить по воротам?

Бесков подробно разъясняет, как, когда, в каком случае надо наносить удар по цели. Носком ноги, серединой подъёма, внутренней его стороной, внешней и внутренней стороной стопы и т. д. Рассматриваются и особенности удара головой. (Причём в качестве «убойного» примера упоминается низкорослый технарь Пётр Дементьев, превосходно владевший таким ударом за счёт виртуозного выбора позиции). Вот характерное описание: «Удар внутренней стороной стопы нужно выполнять так, чтобы противник не понял, куда будет направлен мяч. Многие футболисты производят этот удар без всяких отвлекающих движений, в этом случае он становится очень заметным, и поэтому противнику нетрудно перехватить мяч. Значит, удар “щёчкой” нужно сопровождать различными обманными движениями или, например, взглядом показать одно направление, а ударить в другую сторону. Тогда направление полёта мяча угадать очень трудно, и удар достигнет своей цели».

Обидно, что в «Торпедо» Бесков в конечном счёте не сработался со Стрельцовым и Ивановым. В чисто футбольном плане спорить им было не о чем.

Валентин Козьмич, собственно, и напишет об этом в начале 70-х:

«...Я вспомнил установки и разборы игр, которые проводил Бесков в “Торпедо”. Они продолжались иногда часа по два, а если бы мы, устав, как после трудного матча, не роптали, длились бы, наверное, бесконечно. И не то удивительно, что Бесков помнил сыгранный матч так же, как гроссмейстер только что закончившуюся партию. Кажется, он так же детально представлял себе и будущую игру со всеми её возможными вариантами. На установке он проигрывал за каждого его партию и старался внушить игроку во всех подробностях, что он должен делать, если противник сыграет так, или эдак, или изберёт третий путь. И всё это мы репетировали и репетировали на тренировках. А после игры — иногда не сразу, а через неделю — Бесков мог вдруг подойти и сказать по поводу какого-нибудь совершенно невзрачного, всеми забытого эпизода, который даже не привёл к острому моменту: