Начинающий советский специалист оказался прав. Однако данный факт не имел для него серьёзного значения. Главное в другом: он столько увидел и впитал, что не под силу даже суперсовременной технике.

По возвращении в Москву [22] молодой наставник не просто пересказывал «дорогим мальчишкам» каждый поединок прошедшего мирового форума — он показывал его, начиная с ввода мяча в игру на первой секунде. При этом любое технико-тактическое действие отечественного или зарубежного виртуоза подробно комментировалось — с указанием иных вариантов в атаке либо защите.

Эти уроки сравнивали с комментариями гроссмейстера. Но не всякий даже классный шахматист способен наизусть воспроизводить чужие партии. Советский тренер к большинству встреч чемпионата не мог иметь отношения как болельщик, однако истинный профессионал начинается с любителя. Самое важное — любить футбол. С этим, как и с изумительной памятью на какую бы то ни было ситуацию, на любой финт, приём, передачу, удар, у Бескова проблем не возникало. Оттого счастливые московские ребята и слушали его взахлёб. А лекции те запомнили на всю жизнь.

Стоит ли удивляться тому, что многие учащиеся ФШМ подражали любимому учителю и в манере безукоризненно одеваться и причёсываться [23] . Молодёжь осознавала естественность и цельность Константина Ивановича, неразрывную связь его «манер» и глубинной человеческой сущности. Это когда надо, он вновь обращался в юношу. А чаще будущие футболисты видели перед собой человека сдержанного, корректного, воспитанного, успешно доказавшего, вслед своему наставнику Б. А. Аркадьеву, что спортивный тренер и есть интеллигент высшей пробы.

И даже если юноши не выбирали футбол, со светлым обликом учителя они уже никогда не расставались. Обратимся к воспоминаниям замечательного иллюзиониста И. Э. Кио, оказавшегося (не удивляйтесь!) одним из самых способных воспитанников Бескова:

«Мы тренировались два раза в день. Как и у взрослых игроков из команд мастеров высшей лиги, у нас было две смены формы. На лето нас собирали в спортивной гостинице стадиона в Лужниках. Лучших из нас награждали — с торжественным вручением удостоверений — билетами участника первенства СССР по футболу. С такой книжицей можно было проходить на любой матч... Если он говорил, что из этой позиции нельзя не забить, то тут же безошибочно показывал, как забивают. Однажды он сказал мне (я был пенальтист), что одиннадцатиметровые не забивают только слабонервные игроки. Мы засомневались. Тогда он сказал: “Ну смотрите”. И мы, разинув рты, смотрели, как он вколотил пятнадцать из пятнадцати, не оставив ни единого шанса нашему вратарю Игорю Китайгородскому...

Бесков не просто учил нас футболу, тренировал, воспитывал. Мы все были околдованы его личностью. Подражали ему без всяких к тому призывов. Просто видели, как он одет, подстрижен, причёсан. И все с тех пор и по сегодняшний день, у кого ещё осталась шевелюра, делаем точно такой же пробор, как у Константина Ивановича. Мы шли к нему на тренировку как в театр, как на праздник...»

Бесков очень хотел, чтобы Кио стал футболистом: Игорь выделялся даже на фоне таких техничных сверстников, как Амбарцумян, Логофет, В. Федотов. Брал не виртуозностью, а эффективностью. Голевое чутьё имел потрясающее, забивал вдвое больше остальных. Бесков лично пришёл к папе Игоря артисту цирка Эмилю Теодоровичу (тот тогда тяжело болел) — рассказать о способностях, потенциале его сына. Однако династические традиции взяли верх.

...Футбольные школы молодёжи в СССР почему-то не прижились. Точнее, после 60-го года из образцово-показательных они превратились в обыкновенные. Стали как все. Потому как упор был сделан на группы подготовки при командах мастеров. А ведь структура ФШМ, какой она была в 1950-е, дала нашему футболу Виктора Шустикова, Валерия Лобановского, Михаила Месхи, Олега Базилевича, Геннадия Логофета, Владимира Федотова, Игоря Численко, Геннадия Гусарова, Олега Сергеева, Николая Маношина, Валерия Воронина, Геннадия Красницкого, Александра Медакина, Юрия Фалина, Виктора Аничкина, Вячеслава Амбарцумяна, Валерия Короленкова, Михаила Гершковича... И это всего за одну пятилетку! Ударными социалистическими темпами подготовлена плеяда мастеров, составивших славу советского футбола.

В конце 1960 года ведавший футболом в Центральном спортивном клубе армии генерал-майор П. М. Ревенко предложил Бескову возглавить команду [24] . Которая, бесспорно, подрастеряла традиции 40-х — начала 50-х годов и из грозного лидера превратилась в середняка, способного в лучшем случае поспорить за бронзу. А в 59-м и 60-м и о призах речи не шло: 9-е и 6-е место соответственно. Честолюбивые военные, понятно, хотели большего. Причём генералы желали не одиночного выстрела в отдельном сезоне, а кучной очереди на полдесятка лет вперёд как минимум.

Так что Бесков приглашался на перспективу и получил недвусмысленный карт-бланш от руководства. Что означало прежде всего богатые возможности для комплектования. А тут ещё подоспела инициатива центральных органов — и не только армейских. По начальственной мысли, игроков из регионов нужно было переводить в московские клубы, чтобы они, как следует там сыгравшись, составили костяк сборной страны на втором для неё чемпионате мира в Чили. Но люди в погонах всегда имели особые льготы по привлечению лиц призывного возраста в спортивные подразделения своего общества. Действительно, не служить же мастеру спорта непосредственно в войсках?