Муан прилетел с большущим полотняным мешком, перекинутым через плечо. Издалека его можно было принять за Санта Клауса. Усмехнувшись этой ассоциации, Шен подождал, пока мечник подойдет ближе, и произнес:

— А Ал как раз рассказал мне, что вы, старейшина Муан, обычно выигрывали турнир за звание лучшего пика.

— Ты и это забыл? — на мгновение удивился тот. — А, ну да…

Ал зашипел на это высказывание раздраженной кошкой:

— Учитель имеет полное право не запоминать таких мелочей!

— Вот только твое ученическое мнение спросить забыли!

Ал молча смотрел на старейшину пика Славы, сверкая золотыми глазами.

— Это мне? — Шен отвлек Муана от зарождающегося конфликта, указав на мешок в его руках.

— Да, — произнес тот и протянул мешок Шену.

Ал заинтригованно глядел на мешок, гадая, что же там может быть.

— Я тебе за это что-то должен? — уточнил Шен.

Муан вздрогнул от подобного вопроса.

— Конечно, нет! — возмущенно воскликнул он.

— Ладно, спасибо.

Шен отвернулся, а Муан продолжал недоверчиво смотреть на него. Тот положил мешок на лавочку, а затем вновь обернулся к Муану. Мечник резко отвел взгляд в сторону, делая вид, что вовсе не изучал его все это время. Ал с раздражением следил за мастером Муаном.

— Какие обычно на турнире испытания? — спросил Шен. — На что примерно рассчитывать и что придумывать?

— По-разному. Я обычно заготавливаю несколько ловушек и выставляю лучших бойцов. В зависимости от того, насколько эффективно участники применят против них свои силы, решаю, кому отдать сколько баллов. Старейшина Рэн предпочитает вообще не использовать силу, а своим испытанием выбирает загадки. Старейшина Заг обычно придумывает что-то заклинательское и не очень приятное, старейшина Лунг Рит в основном воздействует на разум. Остальные каждый раз изощряются в чем-то новом. В общем, можно придумать совершенно что угодно, главное, чтобы задание было в принципе выполнимым учеником с поддержкой старейшины, чтобы оно не было из запрещенных практик, и никто не должен был пострадать при его создании.

— При создании не должен, а при прохождении может?

— Конечно, прохождение — на свой страх и риск.

— Звучит довольно интригующе, — ухмыльнулся Шен. — Я постараюсь придумать нечто веселое. Ладно, спасибо за конфеты, я теперь пойду. У меня появилось несколько идей, нужно их побыстрее записать. Ал, тебе следует хорошенько подготовиться к турниру.

— Да, учитель!

Шен махнул им рукой и, захватив мешок с конфетами, вскоре скрылся за дверями черного замка. Муан и Ал проводили его взглядом и недовольно переглянулись. Ал почтительно кивнул мастеру Муану, при этом не скрывая недовольного выражения на лице, развернулся и пошел прочь. Муан какое-то время стоял на площади перед черным замком, размышляя, что ему следует делать. Похоже, что его вчерашние обвинения возымели не совсем ожидаемый эффект. Пусть Шен и не сказал ничего резкого, не было похоже, что они помирились.

Шен же какое-то время сидел в комнате для чаепитий. Он сказал правду и на самом деле записал все, что пришло ему на ум, исписав уже половину свитка, когда ему на колени приземлились передние лапы Волчары.

— Хсяин! — воскликнул дух и толкнул его руку длинной мордой.

Шен улыбнулся и потрепал ее по большой голове. Волчара только что вернулась от Риту, у нее был очередной свиток в зубах. Шен забрал свиток и легонько сжал эту морду. Волчара вильнула хвостом и, сильнее опершись лапами о его колени, потянулась мордой к его лицу и ткнулась в щеку влажным холодным носом. Шен вновь словил в ладони эту морду и посмотрел прямо в ее глаза.

— Думаю, стоит пригласить Риту к нам в замок, — серьезно произнес он.

Волчара радостно завиляла хвостом.

Шен не был наверняка уверен в своем решении, но сейчас его репутация в ордене значительно улучшилась, поэтому, возможно, не будет таким уж плохим решением чаще видеться с внучкой. Все же он обещал ей показать розовый цветок в черном замке.

Волчара была полностью довольна его решением.

Шен развернул свиток и принялся читать послание от Риту, а затем стал писать ответ, в который включил и приглашение посетить черный замок.

Прошло больше суток с тех пор, как Муан в последний раз видел Шена. Вчера он должен был тренировать лучших своих учеников для турнира, но вместо этого почти постоянно отвлекался на посторонние мысли об одном конкретном человеке и не мог сосредоточиться на тренировке.

Чем больше он думал о произошедших начиная со схватки с Ми Деми событиях, тем больше склонялся к мысли, что зря так разозлился на Шена по этому поводу. Нет, он все еще считал, что его гнев вполне оправдан. Просто… это если применять к нормальному человеку.

Шен же, очевидно, не был обычным нормальным человеком. Так что совершенно не понятно, как именно он мог воспринять брошенные сгоряча слова Муана.

Они на самом деле сильно задели его? Или дело не в этом? Может, старейшина пика Славы все выдумает, зря переживая?

Он прислушивался к их связи, но не мог уловить слишком сильных эмоций. К сожалению, связь не позволяла читать чужие мысли. Физически с человеком на пике Черного лотоса все было благополучно, но что творилось в его голове и мыслях — Муан понятия не имел.