УИЛЛС: Как была обозначена ваша новая должность?

РАШ: Я должен был стать сотрудником управления у Шелленберга. Должность не была четко сформулирована. Думаю, Шелленберг тогда еще не знал, что у него появился новый сотрудник, – во всяком случае, до покушения Гейдрих сообщить ему об этом не успел.

УИЛЛС: Но впоследствии Шелленберг об этом узнал?

РАШ: Да, еще до того, как Гейдрих умер.

УИЛЛС: В чем заключались ваши обязанности, пока Гейдрих находился при смерти?

РАШ: Вместо него приехал Гиммлер. Полагаю, дальнейшее вам известно. Рейхсфюрер сказал, что заставит Чехословакию заплатить за преступление. Там была такая деревня, называлась Лидице...

УИЛЛС: Про Лидице мне известно. Рассказывайте про ваши служебные обязанности.

РАШ: Да ничего особенного. Обычная бумажная работа, связанная с охраной Градчанского дворца, мелкие административные поручения, ничего серьезного. Потом, в день, когда Гейдрих умер, Гиммлер внезапно вызвал меня к себе. Он сидел в кабинете Гейдриха, на первом этаже. Помню, как я недоумевал по поводу этого внезапного вызова. Сначала рейхсфюрер произнес прочувствованную речь в память о Гейдрихе, хоть я и не понимаю, как можно было испытывать к покойному какие-либо чувства, кроме страха и ненависти. Гиммлер назвал Гейдриха величайшим эсэсовцем, а я стоял по стойке «смирно» и только кивал головой. Потом я получил приказ. Мне поручалось «священная обязанность» – именно так выразился рейхсфюрер – доставить тело Гейдриха в Берлин, на торжественные похороны.

УИЛЛС: У нас есть фотографии этой церемонии. Взгляните, это вы?

РАШ: Да.

УИЛЛС: Вы пожимаете руку Гиммлеру.

РАШ: Да, рейхсфюрер благодарил меня за отлично выполненное задание. А сейчас начнется самое главное. Именно тогда Гиммлер приказал мне вернуться в Прагу за архивом Гейдриха.

УИЛЛС: Почему?

РАШ: Я сам архива не видел, но знал, что он находится в Градчанском замке. Гейдрих вел досье на всех и каждого, включая Гиммлера и фюрера, – во всяком случае, так поговаривали. Влияние Гейдриха в значительной степени объяснялось именно существованием этих досье. Никто не осмеливался портить отношения с Гейдрихом, тот слишком много знал.

УИЛЛС: Чего от вас хотел Гиммлер?

РАШ: Он хотел, чтобы я привез архив. Рейхсфюрер сказал, что архив находится под охраной в опечатанном помещении. Я должен немедленно отправляться в Прагу и доставить архив к Гиммлеру. Рейхсфюрер боялся, что досье попадут в чьи-то другие руки.

УИЛЛС: А вам он не боялся доверить такой ценный груз?

РАШ: Я был заменим.

УИЛЛС: Что вы имеете в виду?

РАШ: Я тогда был в звании оберштурмфюрера, простой боевой офицер. Кто бы заметил, если бы я вдруг исчез?

УИЛЛС: Но вы ведь не исчезали.

РАШ: Потому что я как следует пораскинул мозгами.

УИЛЛС: Объясните.

РАШ: Перед тем как вылететь в Прагу, я распорядился, чтобы к моему приезду все было готово: грузовики, мотоциклетный эскорт, легковые автомобили, рота эсэсовцев. Я рассуждал так: если я с минимальными потерями времени доставлю груз в Берлин, Гиммлер поймет, что у меня просто не было времени порыться в досье. Кроме того, все ящики были запечатаны, заперты на ключ, а ключи находились у рейхсфюрера. Я позаботился о том, чтобы к моему приезду на каждый ящик поставили дополнительную печать. Погрузка на машины заняла всего семнадцать минут. Едва прилетев в Прагу, я сообщил рейхсфюреру о своем прибытии, а по окончании погрузки – о завершении работы. Затем эскорт автомобилей двинулся туда, куда мне было приказано.

УИЛЛС: Куда именно?

РАШ: Это мой секрет. Не думайте, что вы сможете обмануть меня или принудить силой. До поры до времени секрет останется при мне. Когда я буду убежден, что вы честно и сполна выполнили мои условия, эту информацию я сообщу вам сам, добровольно.

УИЛЛС: Хорошо, мы к этому вернемся.

РАШ: Когда я прибыл на место, рейхсфюрер уже находился там. Он спросил меня, останавливались ли мы где-то по дороге. Я сказал, что мы сделали одну остановку, в казарме СС, в городе Галле – нужно было заправить топливные баки и накормить людей. Кстати говоря, по ироническому совпадению, Гейдрих родом из Галле. Я сказал рейхсфюреру, что у грузовиков во время остановки вое время дежурили часовые. Мы пробыли в Галле ровно двадцать минут, затем продолжили путь. Гиммлер сказал, что моя оперативность впечатляет. Таким образом, я спас себе жизнь исключительно за счет быстроты и организованности.

УИЛЛС: Что было дальше?

РАШ: Для архива было подготовлено специальное помещение, где Гиммлер распорядился разместить ящики. Входить туда кому-либо воспрещалось. Дверь в помещение была стальная, с очень сложным замком. Гиммлер заперся там и не выходил много часов. Потом без единого слова отправился на аэродром и улетел в Берлин.

УИЛЛС: А что было с вами?

РАШ: Я остался там по приказу Гиммлера. Комната была опечатана, возле нее установили постоянный пост. Пока я находился в том месте, Гиммлер прилетал дважды и всякий раз проводил там по целому дню, запираясь в помещении. Он изучал материалы. Меня использовал в качестве физической силы – вызывал в комнату, когда нужно было передвинуть тяжелый ящик с места на место. Все это выглядело очень странно.

УИЛЛС: Почему странно?

РАШ: Какой смысл достигать высокого положения, если потом приходится заниматься тяжелым физическим трудом? Я-то думал, что люди делают карьеру с одной-единственной целью – никогда не пачкать руки работой.

УИЛЛС: И чем вы там с ним занимались – только передвигали ящики?

РАШ: Да, только этим.

УИЛЛС: А потом?

РАШ: Я же сказал вам, что расскажу все сам. Так что не нужно меня подгонять.

УИЛЛС: Продолжайте.

РАШ: Несколько раз Гиммлер устраивал короткий отдых, и я должен был садиться и выслушивать его пространные монологи. Рейхсфюрер сидел рядом со мной, как самый обычный работяга, ел колбасу, пил воду и рассказывал про Гейдриха. Думаю, в глубине души он был рад, что Гейдриха больше нет. Даже для него покойный представлял некоторую угрозу. После того как Гиммлер разобрался в архиве, ящики были расставлены в определенном порядке и дверь в комнату опечатали. Один ящик Гиммлер захватил с собой в Берлин – я тащил его на себе до автомобиля, а потом мы отправились в столицу. Нас сопровождало два броневика впереди, два броневика сзади и еще мотоциклисты. Всю дорогу я держал наготове автомат с взведенным затвором.