УИЛЛС: Куда отвезли этот ящик?

РАШ: На Принц-Альбрехт-штрассе.

УИЛЛС: Что там было?

РАШ: Понятия не имею. Я вернулся в замок, забрал свои вещи и поступил в распоряжение Шелленберга. (Примечание: служба у Шелленберга, в управлении внешней разведки, подробно описана в протоколе допроса № 4.)

УИЛЛС: Ранее вы сказали, что до того времени ваши отношения с Гиммлером не были близкими. Стали ли они ближе после этой истории?

РАШ: Рейхсфюрер время от времени вызывал меня к себе для выполнения отдельных поручений.

УИЛЛС: Почему вас?

РАШ: Я считался настоящим солдатом, а Гиммлер испытывал некоторое романтическое чувство по отношению к воякам.

Думаю, теперь, когда он сам воюет на фронте, от прежних его иллюзий не осталось и следа. Я продемонстрировал рейхсфюреру, что могу работать быстро и эффективно. Он решил, что может мне доверять. С его точки зрения, я был доблестным молодым человеком, готовым отдать за него свою жизнь.

УИЛЛС: Вы действительно бы отдали за него свою жизнь?

РАШ: Я солдат. Если бы мне приказали, я бы пожертвовал жизнью. Хотя считаю, что мог бы пожертвовать своей жизнью во имя более высоких целей.

УИЛЛС: Мы отклоняемся от темы. Итак, Гиммлер поручал вам отдельные задания.

РАШ: Да, следующая наша встреча состоялась в мае 1943 года. Прошло довольно много времени после истории с перевозкой архива. Меня вызвал Шелленберг и велел немедленно отправляться к рейхсфюреру, который желает меня видеть. Я пошел к Гиммлеру, вытянулся по стойке «смирно» перед его столом, и рейхсфюрер долго молча смотрел на меня, не говоря ни слова. Вид у него был довольно хмурый, и я решил, что меня сейчас расстреляют. Потом Гиммлер сказал, что я должен отправиться в... Ну, одним словом, туда, где хранится архив, и привезти ему одно досье. Оказалось, что озабоченный вид рейхсфюрера объясняется очень просто – он прищемил себе пальцы ящиком стола. Пальцы были перебинтованы, и Гиммлер пожаловался мне, что ужасно страдает от боли. Потом сказал: «Вопрос, Раш, заключается только в одном – могу ли я вам доверять?»

УИЛЛС: И вы отправились в путь?

РАШ: Да. Причем специальный человек засек время, которое мне понадобилось на поиск досье. Это заняло примерно полминуты. Нет, наверное, все-таки чуть больше – ведь мне пришлось сначала найти ящик, потом взломать печать, вытащить досье и навесить новую печать. Но я действовал очень быстро, уж можете мне поверить.

УИЛЛС: Вы прочли досье?

РАШ: Досье при мне положили в портфель, который наручниками был прикован к моему запястью. Человек, закрывший чемоданчик на замок, сопровождал меня до Берлина, а открыл замок сам Гиммлер. Так что возможности заглянуть в досье у меня не было.

УИЛЛС: Но вы ведь знаете, на кого было это досье.

РАШ: Да, на американца по имени Аллен Даллес. Я хорошо запомнил это имя. Даллес руководил американской разведкой в Швейцарии. Сейчас он ведет переговоры с обергруппенфюрером Карлом Вольфом. Я ведь об этом вам уже рассказывал. (Примечание: см. протокол допроса № 2, где изложены сведения о переговорах. Шелленберг о них знает, но неизвестно, знают ли о них Гиммлер и Гитлер.)

УИЛЛС: Да, вы нам рассказывали о переговорах, но мы знаем о них и без вас. Расскажите лучше о других заданиях, которые вы получали от Гиммлера. Вас часто посылали за новыми досье?

РАШ: Несколько раз. Это происходило постоянно, пока я служил в аппарате Шелленберга. Со временем ко мне даже перестали приставлять сопровождающего, засекавшего время.

УИЛЛС: Значит, у вас была возможность заглянуть в папки?

РАШ: У меня никогда не было достаточно времени, чтобы ознакомиться с документами как следует, но я получил представление о том, какого рода информация там содержится. (Примечание: позднее Раш был подробно допрошен на эту тему. См. приложение.)

УИЛЛС: Вопрос о документах, которые вы получили от Шелленберга для вывоза в Стокгольм. Видели ли вы их или их дубликаты в архиве Гейдриха?

РАШ: Я видел две копии списка имен.

УИЛЛС: Шелленберг об этом знает?

РАШ: Во всяком случае, я ему об этом не говорил. Думаю, что не знает.

УИЛЛС: Почему вы так думаете? Ведь Шелленберг – глава разведывательного ведомства.

РАШ: Архив принадлежал сначала Гейдриху, потом Гиммлеру. Вся эта информация была строжайшим образом засекречена. Ведь это не какой-нибудь публичный архив.

УИЛЛС: Но вы-то эти документы видели.

РАШ: Да. Но, полагаю, кроме меня, их не видел никто.

УИЛЛС: Вернемся к английскому списку. Знаете ли вы, какую именно копию вам выдали для переправки в Стокгольм?

РАШ: Ту, на которой стоял номер один. Всего копий было три. Одна предназначалась для Боле, будущего гауляйтера Великобритании; одна – для адмирала Редера, который руководил силами вторжения; третий – для Гейдриха.

УИЛЛС: Почему?

РАШ: Гейдрих собирал подобные документы. Думаю, ему досталась копия адмирала Редера после того, как операция «Морской лев» была отменена. Собственно говоря, в архиве Гейдриха находились две копии – номер два и номер три. Гиммлер явно знает о них, но у него не хватило мозгов воспользоваться информацией. А у Гейдриха хватило бы.