– Нет, мы уходим, сейчас же.

– О чем ты? – требую я. – Мы не уйдем без них.

– Уйдем, – не унимается Пандер, выглядывая из камеры и изучая коридор слева и справа.

– Я их не брошу! – отвечаю я, шагая на трясущихся ногах.

– Лука, – Кина протягивает мне руку, – Малакая и Вудса здесь нет.

– Что? – спрашиваю я. – Что значит, их здесь нет?

– Их камеры пусты, их тут нет.

Я пристально смотрю на Кину, пытаясь осознать смысл ее слов.

– Они мертвы?

– Мы не знаем, – отвечает Пандер. – Нам лишь известно, что их вывезли из Блока два дня назад. Поэтому мы решили прийти раньше, за тобой и Киной.

Я тяжело дышу, сдавливая плач, но слезы предательски текут из глаз.

– А Рен? – спрашиваю я, поворачиваясь к Пандер.

– Лука, вы с Киной еще живы и не потеряли рассудок только благодаря этой исцеляющей технологии, что вам внедрили, и Зоне Разума.

– У Рен тоже должна была быть Зона Разума! – отвечаю я.

Пандер качает головой:

– У нее нет твоих способностей к исцелению, и они не хотели проводить ей эту процедуру. Для них она была просто кратковременным источником энергии.

– Что ты такое говоришь? – спрашиваю я.

– Рен потеряла рассудок еще месяц назад. Милосерднее будет убить ее, – отвечает Пандер, бросая топор на мою кровать и проверяя дисплей на УЗ-винтовке.

– Нет, – не сдаюсь я, проталкиваясь мимо Кины и Пандер.

Ковыляя по металлическому полу, не заботясь об охранниках, других камерах и шуме, который издаю, я несусь к камере Рен мимо связанного охранника, лежащего на полу без сознания.

«Малакая и Вудса увезли. Почему? Чтобы казнить? Может, они сошли с ума и стали бесполезны для Хэппи?» – я качаю головой, отмахиваясь от гнетущих мыслей.

Я подхожу к камере Рен и дергаю за ручку, но она не поддается.

Повернувшись, вижу, что Пандер и Кина медленно идут ко мне.

– Открой! – кричу я, уставившись на Пандер.

– Лука, нет…

– Открой чертову дверь, Пандер!

Вздохнув, она наклоняется к сканеру экрана. Каким-то образом он срабатывает, и дверной замок издает щелчок.

Я открываю дверь и вхожу.

Рен лежит на кровати парализованная. За те семь недель, что она провела здесь, от нее остались кожа да кости. Сложно распознать в ней красивую Совершенную, в которую я был влюблен, когда сидел в Аркане. Мои глаза устремляются к ее правому плечу, где когда-то была рука, которую отрубило люком двери моей старой камеры. Я действую быстро: вытаскиваю из нее все иглы и поднимаю, чтобы она вышла из состояния паралича.

Рен пытается дышать, пока я несу ее к выходу; она широко открывает глаза, полные ужаса, и начинает кричать:

– Нет, нет, нет! – вопит она снова и снова хриплым гортанным голосом.

– Она пропала, Лука, надо ее заткнуть, – говорит Пандер, уверенно шагая к Рен, прикладывая винтовку к плечу.

– Мы не оставим ее и убивать тоже не будем, – командую я.

– Лука, мне тоже тяжело. Рен была моим другом, но это больше не Рен, – шипит Пандер. – Она всполошит охранников, Лука, она не в своем уме. Она бы сама так хотела.

– Мы вернем ее, – не унимаюсь я.

– Послушай, Лука, она была Полоумной, потеряла руку, ей вкололи яд дрона и использовали в качестве батареи целых семь недель. Из такого состояния не возвращаются!

– Это не обсуждается! – я пытаюсь перекричать вопли Рен. – Она идет с нами!

– Да ради Бога, – бубнит Пандер, опуская винтовку, и та свисает на ремне с ее плеча. Она прижимает палец к наушнику в левом ухе, и я впервые замечаю, что она больше не носит слуховой аппарат. Она кивает в ответ на голос в наушнике. – Нам нужно идти, сейчас же!

– Ладно, хорошо, – я приподнимаю Рен и перекидываю ее через плечо. – Пошли!

Я прохожу мимо Пандер и Кины в коридор, к лестнице, ведущей вниз.

– Нет! – Пандер хватает меня за руку. – Сюда.

Пока мы направляемся к лестнице, ведущей наверх, снова гаснет свет, мигают красные огни и из динамиков раздается голос Хэппи: «Беглецы на третьем этаже, движутся в сторону четвертого этажа. Инициирована полная блокировка».

– Какой план? – спрашиваю я, пока мы поднимаемся на верхний этаж Блока, откуда нет выхода.

– Просто иди за мной! – отвечает Пандер, шагая впереди.

Я слышу, как массивные двери на первом этаже открываются, раздаются звуки шагов десятков солдат, бегущих за нами. Поначалу, когда солдаты оказываются на первом этаже, шаги по бетонному полу раздаются твердым звуком, затем превращаются в грохот, когда бойцы начинают подниматься по железной лестнице.