Коробочка оказалась доверху наполнена конфетами ручной работы: яркими, разноцветными, и издающими невероятный аромат. Но особо выделялись шоколадные трюфели, посыпанные ореховой крошкой и золотистой пудрой.

— Один вопрос — откуда? — Император изумленно уставился на секретаря.

— Я сам! — честно ответил Патриций и скромно потупился. — Я знаю, такие конфеты Вам собственноручно делала Ваша матушка, Императрица Леонелла, а после… э-мм… ни у кого больше не получалось. А я разгадал секрет ее рецепта! — при этих словах Патриций гордо приосанился, не сдержавшись от улыбки до ушей. — И полгода брал уроки у шеф-повара Крона, чтобы сделать конфеты. Вы же их так любили в детстве!

Император был потрясен. Скупая мужская слеза могла бы скатиться по его щеке, но не скатилась. Вместо этого повелитель Солара вынес свое слегка помятое в постели тело из теплого плена одеял, и крепко пожал Патрицию руку. Секретарь просиял.

— Я так рад, что Вам понравилось! Попробуйте!

Не заставляя собеседника ждать, Император залихватски выхватил из коробочки трюфель и точным попаданием направил себе в рот.

— О, Маа… Это невероятно! Патриций, да ты кудесник! Тот самый вкус! — на августейшем лице засияла счастливая улыбка. — Проси в подарок, что хочешь! Может тебе оформить абонемент в «Лучшие рестораны Стерна»?

— И когда я туда буду ходить? — пробормотал секретарь.

— Нет? А если в Пантеон Удовольствий?

— Тем более… — смутился Патриций.

— По ночам, Патриций! По ночам ты свободен, как птица! — хмыкнул Тахемир Третий. — Ну так, что?

— Нет, нет! Лучше что-то другое, Ваше Величество…

— Что именно?

— Я… не знаю… прямо сейчас не готов….. мне надо подумать…

— Ну, так подумай! — веселился Император, — а пока будешь думать, подготовь-ка мне церемониальное одеяние. То самое, для посещения усыпальницы. И Малый бассейн. После этого мне надо будет прийти в себя…

***

Оставить Руса отсыпаться и приходить в себя решили самым гуманным способом — в кровати, без применения магии. До этого отец проверил «алкоголика» на наличие магического воздействия, и к нашему с мамой облегчению, сказал, что он чист.

Праздничный завтрак провели без Руса. Зато обстановка стала на порядок спокойнее, и мы рассудили, что будет правильным заменить завтрак на праздничный ужин. Мало ли какая ситуация вчера была?

Но лично у меня закрались нехорошие мысли насчет Пантеона Удовольствий… Рус его вообще-то никогда не жаловал, но как говорится, иногда и ящерица — дракон! Обязательно выясню, как ему удалось сбежать от опеки Тина и близнецов. И оказаться Сас знает где, Сас знает с кем!

А пока, не теряя времени, я отправилась в свою комнату. Есть у меня к призракам пара вопросов.

***

Родовая усыпальница Габорнов встретила своего потомка тихой грустью. Золотой осенью, скорбно разметавшей листья по высохшей траве и меланхолично шепчущей деревьям не стесняться сбрасывать одеяние. Мужчина вздохнул. С тоской вспоминая вчерашнее лето, угрюмым взглядом окинул потемневшие надгробия, и стараясь не задерживаться на неуютной аллее, приблизился к надгробной статуе Императрицы Леонеллы.

Подул холодный ветер. Взметнулись сухие листья, дыхнули сандалом и амброй, словно намекая, что осталось совсем немного времени наслаждаться ускользающей осенней красотой. Но восхищаться магической природой здесь было некому. До смены сезонов в фамильном склепе Императору не было никакого дела.

Откинув капюшон черного церемониального балахона, он с нежностью вглядывался в мраморное лицо статуи. Одинокая слеза скатилась по щеке, когда прижался лбом к холодным рукам скульптуры и прошептал:

— Ave Leonella, torto kaaassho miro Taheomir. Foreno!

Спустя несколько мгновений светлый мрамор потеплел, и лицо статуи стало приобретать человеческий облик.

— Ты звал меня, Тахо? — тихо раздался самый родной голос.

— Да, мама, — глухо ответил венценосный сын, до сих пор прижимающийся к ее рукам. Император боялся поднять лицо. — Прости.

— Ты ведь знаешь, я не могу здесь долго находиться — моя связь с Кругом Мёртвых еще очень слаба и меня не отпускают надолго на Зов… Тахо, у тебя что-то случилось?

Император отпрянул от статуи. И, с нескрываемым обожанием скользя по абрису почти живого лица матери, прошептал:

— Да… Нет… Я хочу кое-что выяснить!

— Я тебя слушаю, Тахо.

— Я чувствую крепнущую связь с одним человеком… и это меня беспокоит.

— Почему?

— Я не понимаю природы этой связи. И я не хочу повторения того, что произошло более пятнадцати лет назад.

— Это та девушка? Которая вчера была здесь? — губ Императрицы коснулась легкая улыбка.

Император вздрогнул.