— Нет, пожалуйста. Я не смогу так, в тишине…

— Ладно-ладно, не реви только. Сейчас что-нибудь придумаем.

Через несколько минут у меня выключается телефон. Я перестаю слышать голос Ника, и паника снова накрывает меня удушающей лавиной с головой. Скатываюсь на землю, обнимаю колени руками.

Не могу двигаться, не могу говорить, не могу кричать. Приходится прилагать усилия, чтобы элементарно дышать.

Не понимаю, сколько я так сижу. Даже холода не чувствую в таком состоянии, только выбившиеся из косы волосы постоянно бьют по лицу из-за сильных порывов ветра.

С места не сдвинусь, пока хотя бы не посветлеет на улице. Я не слышу чужие голоса, не слышу шаги, но мне все равно кажется, что меня вот-вот найдут. И на этот раз доведут дело до конца.

Задыхаюсь, когда слышу, как кто-то кричит мое имя. Сердце в панике едва не останавливается. Из-за мурашек волоски на всем теле встают.

Зажмуриваюсь, мечтая очутиться в любом другом месте, лишь бы не здесь. Прикусываю щеку изнутри до боли, чтобы рассудок окончательно не съехал.

— Варь, это Амир. Я знаю, что ты где-то здесь.

Цепляюсь за какой-то ржавый выступ на гараже. Ломаю ногти, но подняться все же удается.

— Я… — прочищаю горло. — Я здесь…

Кажется, вместо нормальной речи из меня выходит один лишь шепот. Губы занемели и не слушаются.

Переставляю ноги, вскрикиваю, когда наступаю на что-то острое. С меня слетела одна босоножка, а я даже не заметила этого.

Передвигаюсь по стенке с облупившейся краской, вылезаю из узкой щелки, в которую умудрилась залезть каким-то чудом. Получается ужасно медленно.

— Эй, девочка.

По глазам бьет внезапный яркий свет.

— Живая там?

— Вроде бы. Вас Ник попросил, да? — еле ворочаю языком.

— Долгая история. Иди-ка сюда лучше, ты на ногах стоять не можешь.

Амир подхватывает меня на руки и осторожно усаживает на заднее сиденье своей машины, где я сразу же сворачиваюсь клубочком, игнорируя периодические вспышки боли в некоторых местах.

Теперь я могу закрыть глаза без опасений за свою жизнь. Подкладываю одну руку под голову, вздрагиваю, когда сверху Амир набрасывает на меня что-то мягкое.

— Тш-ш, засыпай пока. Тебе больше ничего не угрожает.

Автомобиль постепенно набирает скорость, в салоне играет какая-то ненавязчивая приятная музыка, под которую меня все сильнее клонит в сон. Нет смысла сопротивляться, поэтому я позволяю себе отключиться и хоть немного поберечь нервы.

Все закончилось.

Я в безопасности.

В себя прихожу, когда Амир старается аккуратно вытащить меня из машины. Он предлагает донести меня до квартиры, но я нахожу в себе силы проковылять до нее на своих двоих. Не хочется, чтобы сейчас ко мне кто-то прикасался.

— Ты самый лучший дядя и все такое, но в случае чего прикрывать тебя я не буду, — посмеивается какой-то молодой парень, встречая нас в коридоре.

— Эмин, свали к себе, — раздраженно бросает Амир, придерживая меня за локоть. — И не отсвечивай, желательно до утра.

— А кто это?

— Моя новая жертва, кто еще. Будешь лишние вопросы задавать — окажешься на ее месте.

Вымученно улыбаюсь под заразительный смех парня. Он еще раз окидывает меня слегка настороженным взглядом и все же куда-то уходит, оставляя нам с Амиром вдвоем.

— В душ хочешь? Или прямо так ляжешь? Лично я за второй вариант, потому что мне страшно тебя одну там оставлять. А если я присоединюсь — Ник мне сначала все самое важное оторвет, а потом и голову.

— А разве голова — не самое важное?

— Не для мужчин. Так что, куда идем?

— Мне бы хотелось сначала в ванную, смыть всю грязь и…

— Не продолжай. Я все понимаю.

В душе я долго оттираю с кожи налипшую грязь, пыль и фантомные следы мерзких прикосновений друга Зои. После каждого раза мне кажется, что я все равно недостаточно чистая, поэтому я вновь и вновь лью на ладони гель для душа, расцарапывая себя до красных, в мелкую бурую крапинку полос.

Поверить не могу, что все это произошло со мной. Простой поход на день рождения едва не обернулся изнасилованием в каких-то дебрях.

Становится душно и жарко.

Голова кружится из-за недостатка кислорода, потому что у меня опять не получается нормально дышать.

Выбираюсь из полностью стеклянного душевого уголка и заматываюсь в большое полотенце. Смотрю на свое разорванное грязное платье, морщусь, представляя, что мне снова придется натянуть его на себя.

— Я тебе одежду принес. Разорил племянника на штаны, он все-таки поменьше, — из-за двери раздается голос.