Моя грудь наполняется теплом.

— Конечно, он существует, Кайм. Я видела это в тебе и с радостью принимаю это, как и все остальное, чем ты являешься.

Это мое заявление о капитуляции?

На его лице появляется удивительное выражение, а губы изгибаются в торжествующей улыбке. Темнота в его глазах мерцает и клубится, затягивая меня все глубже и глубже в глубины, пока моя грудь не наполняется так, словно вот-вот разорвется, и я больше не могу смотреть на него, потому что он больше не выглядит человеком, и от него исходит странная магия.

Я поднимаю взгляд к небу, ловя вдали золотую вспышку. Это дракон, исчезающий в облаках.

Кто-нибудь, твою мать, ущипните меня.

Драконы реальны, как и Кайм.

Глава 6

Кайм

Я пробираюсь в Бел, маленькую солнечную деревушку в высокогорных лугах, под покровом ночи, одетый только в обычную одежду, двойные мечи и черный шарф на лице, чтобы моя бледная кожа не светилась, как маяк в темноте. Я иду босиком, потому что Амали в данный момент больше нуждается в моих сапогах.

Ночь очень холодная. Даже я чувствую это, хотя холод редко меня беспокоит. Мои пальцы онемели, пока спускаюсь по острой скале и спрыгиваю на землю, бесшумно приземляясь на мягкий грунт.

Я смотрю на небо.

Полная луна, огромная и желтая, низко висит в небе. Небо чистое, словно сверкающий гобелен из звезд, вышитый в бесконечной темноте наверху. Здесь, в горах, звезды всегда ослепительны.

Между валунов наверху скалы Амали благополучно устроилась в небольшой расщелине рядом с углублением с теплыми углями. Я позволил огню гореть лишь короткое время и только после того, как на горизонте угас последний проблеск дневного света. Я осторожно раздул дым, чтобы он быстро рассеялся, прежде чем его можно было бы увидеть.

Осторожность не бывает излишней.

Надеюсь, ей достаточно тепло. И уповаю на то, что Амали не боится темноты в безмолвных пределах древних скал.

Амали теперь очень дорога мне.

Меня раздражает кратковременная разлука, но это необходимо. Мне нужно купить нам обоим приличную зимнюю одежду, потому что погода вот-вот резко переменится. Скоро пойдет снег. Я чувствую это по запаху.

Когда бегу по холодной земле, используя разбросанные, побитые ветром кусты в качестве укрытия, все, о чем я могу думать, — это о ней. Я стал одержим. Интенсивность этого чувства подхватила меня со всей силой мощного океанского течения. Сначала это удивило, но я никогда не позволяю себе долго удивляться.

Мне не потребовалось много времени, чтобы понять — я буду обладать ею, несмотря ни на что. Я нарушил все до единого правила в своей неписаной книге ради нее и буду делать это снова и снова, потому что ее сияние заполняет ужасную пустоту внутри. Боги, после того, как мы трахнулись на краю того обрыва, я мог бы умереть счастливым.

И почти могу представить самодовольное выражение, которое появится на лице Гемели, когда он узнает о том, что я сделал. Он всегда говорил мне, что однажды это случится — женщина разрушит мои стены.

Я часто говорил ему, что он чертов сумашедший.

Он бы возразил и сказал, что я не такой холодный и жесткий, как о себе думаю.

Я направляюсь к небольшому скоплению ветхих хижин на краю деревни. Это мастерская, где из мягкой выделанной и дубленой кожи шьют одежду и обувь. Сама разделка кожи находится гораздо дальше вниз по течению — и с подветренной стороны — от деревни.

Народ иони, живущий здесь, веками производил изысканные изделия из кожи. Я знаю это, потому что приобрел здесь ремни, ножны и сапоги. Даже те сапоги, которые сейчас на ногах Амали, были куплены в Беле.

Я покидаю скудное прикрытие чахлого куста серебристых листьев и бегу по покрытой инеем земле, приподнимаясь на цыпочки, чтобы ступни не хрустели по льду. И добираюсь до задней двери, которая даже не заперта, потому что здесь, в Таламассе, вещи просто не воруют.

Петли слабо скрипят, когда проскальзываю внутрь. Я делаю глубокий вдох и вдыхаю характерный запах кожи.

Хорошо. Я определенно нахожусь в нужном месте.

Мне нужно закупиться.

Конечно, моя версия закупок состоит в том, чтобы пробираться в места под покровом ночи и брать все, что мне заблагорассудится, оставляя оплату в виде золота. Оставленная сумма всегда значительно превышают реальную стоимость предметов, которые беру, но тогда я никогда по-настоящему не понимал истинной ценности материальных вещей. Золото приходит ко мне так легко, что оно меня мало волнует, и я ужасно торгуюсь.

Сейчас осматриваю окружающее пространство. Я нахожусь в длинной узкой комнате, где лунный свет проникает сквозь прозрачные занавески, обрамляющие покрытые пылью окна. Крепкие деревянные столы с обеих сторон завалены шкурами всех цветов: яркие оттенки зеленого, синего, красного, желтого и глубокого черного, к которым я привык.

Я провожу рукой по коже, когда прохожу мимо. Она мягкая и эластичная и гораздо более изысканная, чем жесткая кожа, которую носили мидрийцы. Их ботинки скрипят во время ходьбы. Этим они выдают себя, даже не осознавая этого.