Зачем я пришла? Что за странный порыв?

Будем честными, за все то время, что я пропадала неизвестно где, папа (пока не могу перестать называть его так) ни разу мне не позвонил, не побеспокоился. Да и в тот раз, когда была здесь последний раз… Предал. Если бы не Демид… возможно и не стояла бы сейчас тут, как ни в чем не бывало.

И все же… все же… он ведь единственный из моей прошлой семьи. Тот, кого я знала с детства.

Но едва отец… то есть тот, кого я считала отцом, открывает дверь, как сердце слегка сжимается, настолько неуютно я себя ощущаю.

Зря я надеялась, что он все же что-то чувствовал ко мне. Разве до того, как начались все эти события. Сейчас же в его глазах только страх, страх и страх.

Если бы не Демид, стоящий сейчас за моей спиной, я бы, наверное, совсем расклеилась. Но от моего спутника как всегда веет такой вселенской уверенностью, что я приободряюсь.

— Здравствуй, — говорю я, разглядывая осунувшееся похудевшее лицо.

— Здравствуй… ээээ… дочка…

Его слова повисают в воздухе.

Мужчина продолжает стоять на пороге, нервно переводя взгляд с меня за мое плечо и обратно, мучительно соображая, что с нами делать. Во всяком случае, впускать нас ему совершенно не хочется.

Однако, едва он снова смотрит на Демида, вдруг постороняется, все же пропуская нас внутрь.

— Э… проходите. Может, чая?

Мне хочется отказаться и поскорее уйти отсюда, но я зачем-то киваю.

Мы проходим в тесную кухоньку и располагаемся за столом. Отец, я продолжаю так его называть чисто по привычке, кипятит чайник, потом заваривает дешевые пакетики. Ставит приготовленный напиток перед нами.

— Что ж, дочка, как у тебя дела? — все же интересуется он, прерывая затянувшееся молчание.

— Пап, я… замуж выхожу, — произношу я, чуть замявшись.

Отец замирает. Переводит взгляд на Демида, потом снова на меня.

— А… эээ… Что ж… Отлично. Это очень хорошее решение. Поздравляю.

Звучит наигранно, но что есть.

— Я подумала, ты должен знать. Возможно…

— Присутствовать не смогу, извини, Ульян, очень много дел. Но поздравляю еще раз.

— Что ж, ладно.

Я киваю и снова замолкаю. Отхлебываю невкусный напиток.

— Как дети? — спрашиваю через полминуты.

— Э… хорошо, спасибо. Сейчас вот на прогулке с мамой.

— Что ж… мы тогда пойдем…

Я поднимаюсь из-за стола, и отец сразу же оживляется.

— Я провожу.

У порога я несколько замедляю шаг.

— Подожду внизу, — бросает Демид и начинает спускаться по лестнице.

Мы с отцом остаемся один на один.

Я выдыхаю и вновь смотрю на мужчину.

— Только один вопрос, — произношу я, — ты когда-нибудь любил меня?

Отец молчит, пряча взгляд и по этому молчанию я сразу все понимаю.

— Ладно, но хотя бы мою маму?

— Любил, конечно любил, иначе не взял бы тебя к себе.

Хорошо, что хотя бы ее.

Я увожу взгляд и начинаю спускаться по ступеням.

— Ульян, подожди…

Я останавливаюсь и оборачиваюсь. На глазах отца блестят слезы.

— Прости, дочка. Я… пытался… я очень пытался быть тебе хорошим отцом… Прости… Не получилось, признаю. Все эти потусторонние силы. Ведьмы, демоны… В конце концов, я должен был подумать и о своих родных детях… Но я старался. И денег не жалел, ущемляя всех остальных…

В начале его речи во мне начинает расцветать что-то теплое, но конец сводит чуть затеплившуюся надежду на нет.

— Все затраты на мое содержание я… переведу тебе на карту.

Расплатиться и забыть, жаль, что у меня сейчас совсем нет денег.

Но когда говорю, машинально сую руку в карман и под пальцы попадает что-то прямоугольное.

Достаю и непонимающе смотрю на увесистую пачку долларов. Не знаю, сколько тут тысяч, но по всему крайне много. Откуда она тут? Ладно, с этим я разберусь потом.

— Вот, держи, — подхожу к мужчине и протягиваю ему пачку. — Надеюсь, этого достаточно?

— Да-да, спасибо.

Мужчина быстро хватает банкноты и прячет их в карман.

Я разворачиваюсь и ухожу, теперь уже окончательно.

— Еще увидимся, дай бог, — кричит мне в спину.

— Прощай.

— Откуда ты знал, что он станет намекать на деньги? — с ходу набрасываюсь на Демида. Надеюсь, не станет утверждать, что это не он сунул мне в карман доллары, пока я ничего не подозревала.