Потом недолгий торг, и мужики расходятся по домам за деньгами. Зажиточные они здесь довольно, если такие деньги в наличии есть. Ну, кто-то всегда более справный и богатый хозяин по сравнению с другими соседями.

И держатся такие с похожими по уровню состоятельности мужиками, не с голытьбой всякой общаются.

Возвращаются уже с наступлением темноты, чтобы не светиться лишнего с лошадьми, приводят с собой еще одного родственника, который забирает четвертую лошадь. Она ему уже присмотрена, это для меня лошади почти все на одну морду, а для мужиков каждая сильно отличается от соседки.

Золото так и пересыпается мне в кошель, я контролирую, не замыслили мужики чего недоброго, однако, они только рады дешевой цене. Ничего такого не замышляют, а мы становимся богаче на сто тридцать золотых талеров.

Потом я гляжу на недобро скривившегося от вида такой сильно успешной торговли мужика-помощника и мне приходит в голову удачная мысль.

Пора от него избавиться, не нравятся мне его мысли и намерения, сдаст он нас при первом шухере. Еще и сам побежит местную власть искать, как удастся удрать.

Поэтому задаю хозяйственным новым владельцам четырех лошадей и двух подвод такой вопрос:

— Э, покупатели, работник нужен? Нам задолжал немного, отдам в аренду на полгода недорого, — и я показываю на нашего помощника, взяв его сознание под контроль, чтобы не рыпался.

Мужики останавливаются. Проверяют того, как лошадь, тоже щупают грудь и руки, заглядывают в зубы, все как с покупкой и выбором лошадей, только, что копыта с подковами не смотрят.

— А что умеет?

— Да все по крестьянской жизни, не мастер-кузнец, конечно. Только и цена всего пять талеров на полгода, — я накидываю безропотно стоящему мужику петлю из веревки на шею, обозначая его статус, типа, как закупа.

— Только, сейчас не отдам, приходите рано утром за ним, — предупреждаю я покупателей нелегального товара, — Еще с утра на нас поработает и все, тогда выдам в хорошие руки.

— Придется время от времени лупить его, не строптивый, но, бывает дурной, — даю я новой вещи характеристику, — Разок по морде дать или плетью по спине, сразу в себя приходит.

Состоятельные хозяева видят, что тот не спорит с моими словами, не сопротивляется напраслине возводимой.

Что он свободный человек, а молча стоит и позволяет на себя петлю надеть безропотно. Значит и точно — закуп.

— Утром заберу, — соглашается первый покупатель и мы дружно хлопочем, выгоняя купленные телеги и выводя выбранных лошадей.

После их ухода мужик по прозвищу Птица приходит в себя и вопросительно смотрит на меня, что мол, со мной сейчас было, ничего не помню.

— Плохо вел себя. Придется наказать, — говорю я ему и кручу руки у снова взятого под полный контроль мужика.

Вяжу и кладу под телегу, привязываю пока к колесу.

— Сегодня точно не убежит, дальше уже не наши проблемы, — вытираю пот со лба.

Он, конечно, все расскажет хозяину про то, кто мы такие и что он совсем не наш должник. Только, еще трое уважаемых в этой местности свидетелей подтвердят, что не спорил с тем, как его назвали закупом и хотят продать на полгода. Поэтому придется ему в этом богатом селе вволю поработать какое-то время.

Его хозяин и так понимает, что подобные дешевые распродажи устраивают только те товарищи, кто товар сам не покупал и не заработал. Так что ничего особо нового он от нашего Птицы не услышит. А за разговоры лишние еще и леща отвесит, как новый полноправный хозяин его теперь немудреной судьбы.

Я не сплю до поздней ночи, несколько раз во двор выходят наши, зовут меня с ними выпить и поговорить по душам, однако, я твердо отказываюсь.

Зато, никаких драк не случилось, пусть Шнолль и пытался несколько раз устроить веселье. Терек всех развел и всем все объяснил, да и местные мужики не стали связываться с нахальным мечником.

Поэтому принимаю пьяные тела в полночь и раскладываю их по телегам.

Наемники ничего не видят, что у нас всего стало заметно меньше, зато, меня ждет приятный такой сюрприз.

Фиала походит ко мне вплотную, я ее обнимаю и вскоре мы уже под второй из телег исполняем танец страсти из нескольких подходов.

Мне все очень нравится, однако, уже светает, я отправляю девушку на вторую телегу возницей, накидываю уздечки на оставшихся лошадей. Мы уже выезжаем, когда приходит покупатель Птицы с своим товарищем.

Отдаю ему в руки веревку от связанного мужика, ничего не понимающего, получаю пять монет и нахлестываю лошадку, торопясь отъехать подальше от таверны.