Она вышла из магазина и осмотрелась, в поле зрения Никита не попался, а потому Лена поспешила к мужу, намереваясь увести его отсюда, как можно быстрее. Сердце продолжало бешено колотиться в груди, встреча не оставила её равнодушной, на душе вновь какой-то осадок.

– Идём? – обратилась она к Грише.

– Давай ещё немного здесь побудем, хочется подышать.

Она села на скамейку и протянула Грише мороженое. Движения какие-то резкие, дёрганые, он так привык к ней, что замечал малейшее изменение настроения.

– Что-то случилось? – смотрел на то, как она нервно открывала упаковку.

– Нет, с чего взял? – голос холодный, как ледяная сладость.

У нее не сразу получилось разделить две стороны, чтобы достать шоколадный рожок, а Гриша перевёл взгляд, различая мужскую фигуру, направляющуюся в их сторону. Однажды он уже видел этого человека, только что ему нужно теперь? Лена откусывает мороженое, нервно дёргая ногой, кажется, она не замечает ничего вокруг, и Гриша поднимается, оставляя своё десерт на скамейке.

– Ты куда? – не понимает девушка, а он уже делает несколько шагов навстречу Никите.

Лена вскочила с места, намереваясь вмешаться, но Гриша, вытянув руку, остановил её. Ребёнок, будто почувствовав неладное, начал кряхтеть, и матери пришлось заняться им. Она покачивала коляску, отвернув её заведомо от Никиты.

– А вот и самые близкие, - расплылся тот в улыбке, будто встретил старых знакомых.

– Тебе чего? – покойно спросил Гриша, сжимая в правой руке трость.

– Иду, смотрю – вы не вы.

– Не мы, - покачал головой Гриша.

– Ты изменился с последней встречи, - кивнул Никита на ноги.

– А ты нет. Всё такой же, - он не стал продолжать, но было понятно и без слов, что Гриша имеет ввиду.

– Значит, ты теперь муж?

– Никита, уходи, - подала голос Лена.

– Да мы же просто общаемся, - делал он непринужденный вид.

– Муж и теперь, и навсегда, - отчеканил Гриша.

– Идём, - Лена сделала несколько шагов с коляской, чувствуя, как в воздухе повисло напряжение.

Никита буравил семью глазами. Оставив жену на обочине, он испытывал какое-то сожаление, смотря на нее в зеркале заднего вида, но в тот день Света быстро его осчастливила. Потом мать потащила в деревню, и с каждым месяцем он ловил себя на мысли, что скучает по Лене. И уже она не казалась такой серой, простой, а сегодня, увидев её цветущей, вспомнил былое, и накатило. Променяла его: красивого, здорового, с деньгами на соседского мужика. Да что в нём нашла? Еще и ребенок. Он так и не отомстил за себя в тот день, когда её брат разбил лицо, отец наотрез отказался везти в полицию, а стоило их наказать. Такое чувство, что это не он бросил, а его, оттого на душе было гадко и мерзко.

– Всего доброго, - кивнул в сторону Никиты Гриша, намереваясь пройти мимо.

– И что, с хромым лучше? – пытался Никита задеть семью, понимая, что слова хлестнут обоих. Уязвлённость от того, что Лена даже не страдала, что запросто забыла его и сейчас счастлива, в то время, как его жизнь не складывалась, душила гневом, и хотелось утащить и этих радостных за собой. Такие приторно-счастливые, что тошно.

– Гриша, - схватилась Лена за локоть мужа. – Ты же видишь, он нарочно провоцирует, не надо. Идём домой, - сказала она более ласково.

Гриша сжал зубы, немного отступив в сторону, чтобы всё же пройти мимо.

– Всё делаешь, как она скажешь, да? – не мог успокоиться Никита. Он и сам понимал свою неправоту, но его так понесло, что не мог остановиться. Хотелось выпусти пар, хотелось врезать тому, кто забрал его жену, и неважно, что он первым оставил ее на пыльной дороге, это не в счёт, он же вернулся тогда.

– Гриша, - молила Лена, притягивая его за локоть. – Он не стоит того! Он никто, понимаешь, оттого и злится!

Никита рассмеялся как-то наигранно.

– Раньше ты говорила иначе: говорила, что любишь. Небось и этому лапши на уши навесила?

Абсолютно и бесповоротно неправ, сам понимал Никита, но, как говорится, Остапа понесло. Главное – не правда, ему просто необходимо было вывести из себя мужа, потому что первым ударить инвалида он не мог. Странное благородство, тем не менее. Кулаки чесались и готовы были ответить в любой момент.

Лена дернулась, намереваясь врезать бывшему мужу, но её опередил Гриша. Вложив в кулак всю злость и справедливость, он впечатал его в левую скулу обидчика. Голова Никиты немного запрокинулась, но тут же вернулась в исходное, подсвеченная презрительной улыбкой. Наконец у него есть право на ответ. Одного взмаха руки было достаточно, чтобы Гриша оказался на земле.