– Нездоровится, - кивает на дочку мать, а отец смотри пристально.

– Заболела что ли? – спрашивает.

– Сессию только закрыла, Коль, я ж тебе говорила. Спала мало, стресс у нее. Ты иди полежи, - отправляет Галина дочь в комнату, - как все готово будет – позовем. – И снова ложь во спасение с долей правды.

Подняла глаза Лена, а на нее каждый смотрит: Даша с жалостью, мать с понимаем, Лёшка насупив брови, и только отец в неведении. Скажет, обязательно скажет, как сама с мыслью свыкнется. Спасибо матери, что поддержала, не говорила – «я же предупреждала», а горой за нее.

Отправилась Лена к себе. Дом из четырех комнат жилых состоял: самая дальняя спальня – родительская, перед ней – зал, где все вместе собирались, там и телевизор большой стоял, а ближе к кухне распашонкой их комнаты с Лёшкой, раскинулись по обе стороны дома. Его направо, ее налево. Дверей отродясь не было, а потому закрывали проем шторы. Конечно, о звукоизоляции речи не шло, а вот скрыться от любопытных глаз позволяло.

Комната выглядела, как и десять лет назад. Жизнь шла, а здесь, будто, остановилась. Рядом с кроватью стояла старая тумбочка, доставшаяся еще от бабушки. Разделенная одной полкой на две части, она хранила в себе детство в виде дневников, анкет, тетрадей и фотоальбомов. Приезжая сюда с Никитой, она доставала из сокровищницы что-то и садилась к мужу вплотную, комментируя альбомы или тетради. Такие вечера она ценила особенно, когда прошлое и настоящее сливалось воедино.

Окно выходило в сад. Яблоня, дающая плоды раз в два года, в этом не плодоносила. Стояла зеленая, толстоногая, упершись в землю корнями. Открыла Лена окно, и в комнату ворвался запах прибитой пыли, смешиваясь с ароматами цветов. Сколько воспоминаний таит отчий дом. За спиной раздавались голоса, прислушалась Лена, только о чем именно разговор не различила. Она забралась с ногами на подоконник, уперлась спиной о стену и уставилась на двор. Напротив, за забором, сколько она себя помнит, жили Хохловы: многодетная семья. И вот тут как раз окно мальчишек выходило на ее. Помнит, как стеснялась тех, что постарше, а они будто все на одно лицо, но такие красивые. И девочки в семье вышли загляденье. Лена иногда играла с ними, а так они все чаще друг с другом, в семье. Дружные всегда, друг за друга горой.

Внезапно тюль в окне напротив зашевелилась, и Лена хотела соскочить с подоконника, будто ей вновь 13 лет. Створки распахнулись, и она увидела мужчину.

– Привет, соседка, - улыбнулся он, и Лена с уверенностью не могла назвать его имя. Как разлетелись все по разным частям России, разве упомнишь каждого. Помнится, один на Север уехал, двое в Москву, но это все со слов матери, да и не интересовалась особо Лена участью, живы и хорошо.

– Привет, - кивнула в ответ.

Отчего-то мужчина располагался низко, будто на коленях стоял, а не во весь рост. В лице угадывалось то детское выражение, которое Лена помнит.

– Узнаешь? – поинтересовался.

Неудобно Лене было признаться, но пожала плечами.

– Миша? – попробовала угадать.

Он рассмеялся зычно и по-доброму, и так, что девушка улыбнулась. Бывает такой заразительный смех, заставляющий людей улыбаться.

– Гриша, - поправил ее. – Мишка в Москве, начальником стал. А я вот, - как-то горестно вздохнул он.

– Что вот? – не поняла Лена.

Он как-то пристально посмотрел на нее, окидывая взглядом всю: от макушки до пят, и немного помолчал, раздумывая.

Внезапный стук заставил Лену резко обернуться, а сердце затрепыхаться в груди. Так принято в их доме, стучать даже без двери, проявляя уважение к хозяину. Никогда ни мать, ни отец не позволяли себе просто так войти, нарушая личное пространство. Уважали детей, и их приучили уважать окружающих.

– Войдите, - отозвалась Лена, смотря на проем.

– Это я, - раздвинув шторы, вошел брат.

Лена обернулась на соседское окно, но там уже никого не было. Оно все еще оставалось открытым, но человек испарился, будто привиделся.

– Ты извини, - начал Лёша, смотря себе под ноги. Признавать ошибки всегда дело непростое, но человек тем и ценен, что способен посмотреть на случившееся со стороны и понять собственную неправоту. – Говорила с кем?

Лена соскочила с подоконника и закрыла плотно раму, не хотелось выносить сор из избы. Вернув тюль на место, она повернулась к брату.

– Обними что ли, - отквасила губу, смотря на него. Несмотря на разность в возрасте, которая раньше казалась огромной, а сейчас тьфу, что такое семь лет, они были близки, и Лёша с самого детства возился с сестрой. Как и для родителей она осталась для него той маленькой девочкой, которую надо защищать.

– Иди сюда – привлек он ее.

– Давай не станем о нем говорить, – попросила Лена, вжимаясь в родного человека, и он согласно кивнул.

– Ты с каким из братьев дружил? – разомкнула девушка объятия и кивнула в сторону соседского дома.

– Гришка, а что?

– Он у родителей сейчас?

– Недавно приехал, - подтвердил парень. – Молодой мужик, а теперь к коляске прикован. Что-то там на работе случилось в тайге, вроде, лес пилили, и дерево на него упало. С того света вытащили, но только половину. Невеста у него была, кстати, красивая, говорят, замуж за него собиралась, а потом все, враз сдуло, как поняла, что век с инвалидом придется коротать. Не в красоте счастье, - покивал он как-то горько, а у Лены ком в горле встал. Разве у нее горе? Вот кого жалеть надо!