— Ну.

— И от «ну» отвыкай. С ними надо, как с моей бабкой: «Конечно, бабуля!», «Как ты правильно все тут рассказываешь, бабуля!», «Как ловко ты пролила молоко на мои кассеты!». Свои соображения оставляй для себя. Там в основном такие дубы работают, что с ними спорить просто без мазы. Главное, прикинуться дурее их и не портить с ними отношения.

— Это я понял.

— Дальше, — продолжал Рома свою лекцию. — Если ты пройдешь, то тебя засунут в зал. Менеджером. Ну, это как продавцом у нас в мебельном магазине: ходишь там между оборудованием, показываешь, рассказываешь все. Там ты проработаешь месяц. Они посмотрят на тебя и положат тебе оклад и проценты от оборота. Спорить тут без толку: больше все равно не дадут. Так что согласишься. Мы деньги срубим по-другому...

Тут Рома, только что болтавший в свое удовольствие, сделал паузу и подозрительным взглядом обвел лица окружавших их пассажиров.

Леха, слушавший до этого если не вполуха, то в той же степени внимательно, в какой слушают новости по радио — вычленяя интересную для себя информацию и пропуская прочее, — насторожился. Он, сын официанта одного из немногих в Бердянске ресторанов и поварихи из того же заведения, давно уже заключил для себя, что при любом строе, при любых законах правила взрослой жизни неизменны. И первый пункт этих правил гласит, что зарплата, за которую ты расписываешься в ведомости, — карта мелкая, никак не козырная. На любом месте, на любой должности человек волен найти свою золотоносную жилу и разрабатывать ее по мере возможности. Мест, где левого заработка не бывает вовсе, не существует; встречаются на свете олухи, неспособные увидеть свою выгоду, чистоплюи, брезгающие поднять валяющиеся под ногами деньги, и трусы, шарахающиеся от каждого шороха: видят лакомый кусочек, а взять не смеют. Бояться глупо. Поделись с тем, кого боишься, не жадничай, и спи спокойно, на сытый желудок и без кошмарных сновидений. Как работают люди в том же ресторане? Сообща, друг другу и себе на пользу. В доле все от директора, утрясающего проблемы вне этого братства практичных людей, до посудомойки, старающейся за небольшую долю на кухне, моющей тарелочки для неучтенных порций. И это нормально! Понятное дело, Леха обратился в слух, когда его приятель заговорил о приработке на рабочем месте.

— Дело вот в чем. Ты останешься работать в зале. Там, где я работаю сейчас. Будешь продавать оборудование обычным клиентам. А меня переводят в отдел по работе с дилерами. Там пока правила простые: приезжает какой-нибудь хрен и говорит, что он хочет не себе купить это оборудование, а представлять наши интересы в каком-нибудь регионе, в Челябинске например, и ему тут же дают скидку на все. Десять процентов, прикинь? Он как бы наш агент, и эти проценты — его прибыль. И он якобы, шуры-муры, продает наше оборудование, продвигает марку «Конторы» и все такое...

— А если он трендит? — задал Леха вполне логичный вопрос. — Как проверить: для себя он берет или на продажу?

— Соображаешь, землячок! — похвалил его Мухо. — Хватаешь на лету! Никак не проверить. А главное, что это никому на фиг не надо. Приходит этот перец к нам, в отдел по работе с дилерами, и просит скидку. А с нашего начальника отдела дирекция требует объем продаж, чем больше — тем лучше. И что он, совсем дурак, чтобы отказать? Для него каждый такой клиент — лишняя циферка в отчете.

— То есть ему ни к чему проверять их?

— Ну! Наоборот, будь его воля, он бы всех клиентов записал в дилеры. Чуешь? Объем бы вырос до небес, и ему — премию сразу

— Ага, понимаю...— Леха навострил уши. Чуяло его сердце, что приятель сейчас приоткроет ему свою золотую жилу.

— Ни фига ты еще не понимаешь. Но слушай. Ушлых, которые прикидываются дилерами, много. Но не у всех хватает мозгов. А есть московские фирмы, подмосковные. Те даже не суются к нам со сказкой про то, что они нас будут представлять. Но десять процентов — бабки нормальные, согласен?

— А сколько это?

— Ну, в среднем у нас покупают на пять — семь штук. Вот и считай.

— Зеленых семь штук?! — Леха подсчитал разницу мгновенно, но она оказалась чересчур впечатляющей.

— Ну не деревянных же!

— Пятьсот — семьсот грина, — сообщил результат своих подсчетов Леха.

— Точно. И вот что мы можем сделать. Приходит к тебе клиент. Ты прикидываешь, что за человек, можно ли с ним дела крутить. И если да, то предлагаешь ему сэкономить пять процентов. Прикидываешь? — Мухо сделал паузу, давая возможность приятелю самому разгадать механику операции.

— Пять процентов, — задумчиво повторил Леха. — Половина. Значит, вторую половину получим мы, так?

— Так. И что нужно сделать?

— Нужно... привести его к тебе, чтобы ты записал его в эти... представители?

— В дилеры! Молоток, Леха! Башка у тебя варит нормально. Мы записываем его в дилеры, он экономит десять процентов и половину отдает нам за труды!

— И что, по двести пятьдесят грина с каждого покупателя? — Леха слегка опьянел от открывшейся перспективы.

— Ну, не с каждого, — осадил его Рома. — Нужно смотреть, кому можно предлагать, кому нельзя. Это я тебе еще объясню поподробней. Если видишь, что человек мутный какой или, скажем, уже покупал у нас чего, — лучше не рисковать. Не жадничай, и все будет пучком!

— Так мы, получается, накалываем свою фирму?

— А ты что, заранее стал патриотом?

— Нет... — Леха слегка помрачнел. — А если... поймают?

— Как? И кто станет тебя закладывать? Клиент? Зачем ему это? Чтобы заплатить побольше денег? А возникнут вопросы — отбрешемся, чай, не впервой. Но если ты против...

— Шутишь! Я просто спросил.

— Ну а я просто ответил. Ладно, давай я тебе расскажу про житье-бытье в столице...

ГЛАВА V

— Ну, Петро, удружил так удружил. — Тесть, заложив руки в задние карманы джинсов, прохаживался вдоль распакованного оборудования. — Порадовал, зятюшка, порадовал...