Это я стебаюсь.

— Чего?

— Иронизирую. Сленг. Так что там подписал дорогой Леонид Ильич?

— Полагаю, ему была предложена программа… Знаешь, эти восточные режимы не просто наживают деньги на поставке наркотиков, скажем, в США или Западную Европу. По их разумению, так они борются против «мирового сатаны». Белый порошок уносит жизней в год куда больше, чем все локальные войны, имеете взятые, причем он убивает людей в сытых, благополучных странах, убивает, не разбирая ни чинов, ни званий, ни регалий, ни могущества родителей, не беря в расчет ни интеллект, ни талант. Цель может быть сформулирована примерно так: «они» навязывают бедным азиатам локальные войны, эмбарго и другие тяготы, те… Те лишают их будущего.

— Мне всегда казалось, что наркотики употребляет определенный сорт людей…

— Не очень привязанных к жизни?

— Ну. вроде того. Какие-нибудь хрипящие рокеры, бродяги, неудачники по жизни…

— У неудачников по жизни и бродяжек нет денег на «белое бессмертие». Они довольствуются спиртным.

— Нет, погоди… Вот ты говоришь, англичане наводнили Китай опиумом, и ничего.

Китайцы сумели и объединиться, и повоевать, и сейчас очень неплохо движутся… А возьми Штаты пятнадцатилетней давности! Да там курить марихуану было просто модой! Казалось, из этих хиппи, поколения «ленивых бунтарей», не вырастет ничего путного, а что на деле: стали те вьюноши примерными отцами семейств и жесткими, расчетливыми бизнесменами, политиками, военными. Прагматиками. И с удовольствием вспоминают те времена, когда трахались под каждым кустом с такими же обкуренными подружками на каком-нибудь рок-фестивале… По-моему, ты драматизируешь… От водки кончается куда больше народу.

— Это пока. Водку и употребляют практически все.

— И все же…

— Нет, Наташа. Это ты упрощаешь. В программу «Снег» входили и научно-исследовательские институты…

— Даже так!

— Да. В семидесятые если что и делалось, то делалось очень серьезно. Особенно при наличии санкции Генерального.

— Помню. Но и дури хватало.

— Как везде. Так вот… — Егоров замолчал, собираясь с мыслями, закурил сигарету. — Это было замечено давно: и водка и наркотики по-разному действуют на белых, желтых и черных., .

— В твоих устах «белокурой бестии»…

— Брось, Наташка, ты же знаешь, что я не расист. Просто такова реальность.

Индейцев Северной Америки уничтожили вовсе не карательные походы колонистов или выстрелы лихих ковбоев, а «огненная вода». Любой азиат, начинающий потреблять волку, спивается, как подросток, за два-три года. Из десяти начинающих систематически употреблять спиртное азиатов спиваются все десять. Что, кстати, произошло не только с «ихними» индейцами, но и с нашими доморощенными чукчами и камчадалами.

— Понятно. Генотип такой.

— Кстати, возможно, именно поэтому пророк Мухаммед запретил своим последователям употреблять вино.

— Угу. Они все больше коньячок предпочитают, как я могла заметить.

— Тем не менее… Восточные люди могут курить гашиш, опиум годами, безо всяких существенных подвижек, как наши так водочку кушают. А вот белый человек подсаживается на наркоту крайне быстро и, к сожалению, почти всегда необратимо.

В девяносто восьми случаях из ста.

— Егоров, так что с этими двумя? Они тоже потом станут наркоманами?

— Не-а. Не успеют.

— Почему это?

— Помрут от запоя.

— Ага. Если ты шутишь, значит, не все так страшно.

— Все достаточно противно, Наташка. Наркотики в у отличие от алкоголя принимать начинают совсем молодые ребята; для них «пыхнуть» или «ширяться» — не настолько попытка «кайф догнать», сколько желание принадлежать к некоему избранному кругу, у которого от окружающих есть и свои тайны. К тому же прием наркоты завязывается и на групповуху, что в зеленом возрасте — очень даже стимулирующий фактор.

— Наверное, и не в зеленом тоже? — хмыкнула Наташа. — Но — одни любят арбуз, другие — свиной хрящик. Егоров, тебе-то какое до всего этого дело и зачем вообще ты во все полез?

— Вообще-то случайно.

— Как это — случайно? В вашей системе бывают еще случайности?

— Да их везде навалом! Все началось с командировки в Афган, помнишь?

— Еще бы! Егоров, ты что, так все годы службы наркотой и занимался?

— Нет. Я разным занимался. И в Афган попервоначалу попал как чистый практик и долго не мог привыкнуть к тамошней работе.

— Практик — в чем?

— Наташка…

— И не щурься! Сказал "а", говори "б". Ну и все другие буквы. Думаю, ничего ты уже не нарушишь, если расскажешь мне что-то. Причем никаких тайн военных мне не надо, я же сказала…

— В засадах я работал.

— В засадах?

— Спецназа. Все просто: сидишь в укромном месте и ждешь караван «духов». Пока не дождешься…

— И — что?

— И — все. Потом уничтожаешь живую силу противника, а материальную часть захватываешь.

— Как-то… Как-то у тебя все не по-настоящему получается…