Аля споткнулась обо что-то, упала навзничь, чувствуя, как осколок стекла проткнул ладонь. Она вскочила и поняла, что оказалась в углу. Крас стоял у стены, перегородив ей путь к бегству, выставив вперед клинок. Глаза его были мутными от боли, он вряд ли что-то соображал. Он шел на нее как сомнамбула, как робот. Аля, собрав все силы, швырнула в него стул — он отбил его легко, как пушинку.

— Ты не хочешь любви… Ты хочешь смерти… Будь по-твоему… — прохрипел он и пошел на нее. Дышал тяжело, рот — широко раскрыт, с обвисших губ капает слюна.

Аля метнулась в сторону, поскользнулась и снова упала. Постаралась быстро встать, опираясь на пол здоровой рукой, и почувствовала под ладонью округлое стекло.

Верзила навис над нею; в глазах его мутно плескалось безумие.

Девушка вскочила, с маху выбросив вверх руку с зажатым в кулачок битым горлышком. Длинный ребристый скол вошел в шею, располосовав артерию, и застрял, распоров кадык.

Крас застыл на месте. Нож выпал, задыхаясь, одним движением он выдернул скол.

Аля забилась в угол, не в силах пошевелиться. Крас сделал к ней шаг, другой…

Левой рукой он зажимал артерию, но кровь выплескивалась толчками. В правой руке была зажата «розочка».

— Это судьба… — прохрипел он, нависая над девушкой. — Мы уйдем вместе… В ад…

Аля смотрела на него расширенными зрачками и понимала, что не в силах пошевелиться… Она замерла, зажмурившись и ожидая неминуемого, смертельного удара.

Крас махнул рукой и… рухнул на месте, хрипя, захлебываясь пузырящейся кровью…

Аля застыла неподвижно, закрыв лицо ладонями. Сердце ее колотилось, будто пойманная рыба… Она слышала бульканье, хрипы — бившийся в конвульсии убийца лежал рядом; тяжкая, тяжелая сила словно сдавила ее… Девушка сжалась в комочек. Услышала, как упавший часто-часто застучал кулаками и пятками по полу.

Потом наступила тишина. Такая, что ей стало еще страшнее.

Она открыла глаза.

Сиплый лежал навзничь, уставя на девушку стекленеющий взгляд.

Аля почувствовала, что ее мутит… И еще… Ее вдруг стало уносить в ледяную, дымящуюся бездну. Она больно закусила губу, пытаясь удержать ускользающее сознание.

— С этим — все, — услышала Аля голос. Подняла голову.

У двери стоял необычайно красивый мужчина; длинные черные волосы, пронзительные, блестящие азартом глаза. Он был слишком красив, чтобы быть явью. И все же Аля подобралась, пытаясь прикрыть руками наготу. И даже сама не удивилась этому.

Спросила только:

— Вы кто?

Мужчина улыбнулся обаятельно и весело, словно знакомился с нею на залитой солнцем тихой улочке испанского курорта:

— Называйте меня Маэстро.

Девушка молчала, невидяще глядя перед собой.

— Я всегда говорил Красу, что он плохо кончит. — Маэстро рассматривал труп, чуть склонив голову набок, с заинтересованностью юного натуралиста, увидевшего в чужой коллекции редкую бабочку. — И он кончил плохо. Очень плохо. — Маэстро брезгливо приподнял носком ботинка голову трупа. — Что может быть хуже, чем захлебнуться собственной кровью?

Аля вздрогнула, сжалась в комочек. Ее волокло, затягивало в ледяную яму…

— Ну-ну, не переживайте так, милая девочка. Он был порядочный душегуб. К тому же — сумасшедший. — Маэстро пожал плечами. Добавил, помедлив:

— Впрочем, как все.

Он подошел к девушке. Аля сидела безмолвно, уставившись в одну точку.

— Тебе нужно поспать, крошка. Хорошо поспать. Маэстро слегка двинул рукой, и маленький шприц-стручок впился девушке в предплечье. Через секунду она медленно, боком сползла на пол.

— От-ды-хать, — раздельно, по слогам, произнес Маэстро, легко поднял худенькое тело и скрылся за дверью.

А девушка чувствовала только, как ее волокло вниз по ледяному склону в черную дымящуюся бездну.

Новое пробуждение Али было похоже на сказку. Она лежала на широкой постели, заботливо укрытая до подбородка одеялом. Сама спальня была обставлена Дорогой, хорошего дерева, мебелью; огромный платяной шкаф украшен инкрустированным зеркалом, пол укрыт толстым ковром.

Аля стянула с себя одеяло. Руки на запястьях были замотаны чистым, белоснежным бинтом; посмотрела в зеркало — порез на лице аккуратно заклеен телесного цвета пластырем. Аля ощупала себя всю: ничего не болит. На ней надета тонкая льняная сорочка до пят, волосы чисто промыты.

И еще — ее удивил запах. Это был настоящий, живой аромат цветов. Действительно, в огромной вазе позади кровати стояли свежие чайные розы. Аля не удержалась, протянула забинтованную ладошку и пальцами потрогала лепестки: настоящие. Под бинт покатилась капелька росы.