— А кто?

— Я.

— Ну ты ще-е-едрый… Слушай, ты что, миллионер?

— Остатки былой роскоши. Гори они огнем!

Белый «форд-скорпио» выскочил из уголочки на запредельной скорости, сержант-омоновец отреагировал адекватно; очередь из «калаша» вырвала перед автомобилем фонтан асфальтовых брызг. Взвизгнули тормоза, «форд» крутнулся на месте и неловко, боком впилился в «луноход». Бойцы бросились вынимать незадачливых пассажиров. Все они, включая водителя, были пьяны в полный Тарарам; где они наливались — неведомо, но о разборке у «Валентина» вряд ли чего слыхали и направились сюда продолжить веселье и оторваться по полной программе…

Оторвались не они. Бойцы, злые как черти, выдергивали гуляк из авто, методично прикладывали о капот собственной машины и укладывали рядком, не забыв наварить дубинкой, которая по полному недоразумению прозывается «резиновой», по затылку каждому.

До улочки, которая казалась совсем пустой, было метров двадцать, не больше.

— Рванули! — шепотом приказал Олег.

Пригнувшись, они скользнули за кустами; из «лунохода» их не заметили, а бойцы — тех от дела оторвать было бы сейчас труднее, чем быка от красной тряпки…

Проскочив открытое пространство, мужчина и девушка свернули в проулок, пробежали проходной двор и растворились в вязком предутреннем тумане.

Красу было погано. Так погано, что и не передать. Судьба в последнее время взялась шутить с ним злые шутки. Впрочем, других он за этой теткой и не помнил.

По крайней мере, по отношению к себе.

Забавно. Ха-ха. Ну да… Жизнь — штука забавная, но вредная. От жизни умирают.

Чаще — безвременно. Да. Безвременно умирают как раз те, кто не сумел вписаться в изменившееся время. В изменившийся мир. Или создать свое время и свой мир. Бред.

— Черт! Как все некстати! — Он вставил сигарету в расщелину рта, чиркнул кремнем.

— А от ментов ушли мастерски! Они ждали на Соколовском бульваре, а мы проскочили проулками. Если бы «Невод» уже опустили, такого везенья бы не было.

— Везенье? Но этих двоих, Куклу и Одиночку, мы упустили.

— Сейчас упустили, потом наверстаем.

— Некогда наверстывать. Если их повяжет ОМОН…

— У меня такое чувство, босс, что не повяжет. Этот мужик — парень еще тот, я же говорил.

— Тот, этот… Через час-полтора будет Лир. Что делать станем? Стреляться?

— Зачем? Нарисуем портрет этого паренька, и начнется обычная оперативная работа.

— В обычной оперативной работе все карты — на руках у организованных официальных структур.

— Не всегда. Да и что знают эти структуры? Пока у них на руках рассыпанная колода, и ничего больше. В которой не хватает оч-ч-чень многих листов.

— А ты красноречив, Котин. Как это я раньше не замечал?..

— Куда рулить-то, босс? — перебил тему Наблюдатель.

— На Донцова. Будешь фоторобот составлять.

— Понял. — Помолчал, спросил:

— С машиной что делать?

— Выбросить.

— Прямо сейчас?

— Ну не ехать же на ней в Центральную. Или ты думаешь, Лир душевно поблагодарит нас, если его встретит бригада костоломов здешнего спецназа?

— Было темно. Они вряд ли заметили номера. А черная «Волга» ночью…

— Ты не выспался, Котин. Или устал. Черная «Волга» ушла от них на скорости хорошего гоночного автомобиля. Стоит любому, кто усомнится, открыть капот…

— Разве спецназ когда-нибудь сомневается?

— В спецназе разные люди работают. Каждая контора желает иметь у соседей-смежников «глаза» и «уши». Которые поставляют информацию «мозгам», а «мозги» на то и поставлены, чтобы думать. От машины избавишься, и жду тебя немедленно. Понял?

— А чего тут понимать…

— Ты понял, Котин?

— Выполнять.

— Высади меня на перекрестке.

«Волга» притормозила, вильнула к обочине и, едва человек со шрамом хлопнул дверцей, умчалась во мглистую, уже готовую смениться пасмурным темным утром ночь.

Крас прикрыл за собой тяжелую бронированную дверь, замер, прислушиваясь. В квартире никого. Если бы кто-то был, он бы почувствовал. Именно так: не услышал — почувствовал.

Он прошел на кухню, вылил себе в стакан остатки коньяку, выпил в два глотка. Вкуса не ощутил. Как и облегчения. Тяжелая, тупая усталость, безразличие… И еще — тяжесть, она была хуже боли, хуже жажды, хуже всего… Едва он прикрывал глаза, как видел перед собой связанную голую девчонку, беспомощную перед его силой и властью…