– Ночью – мне не спалось, и я видел, как кто-то приезжал к нему на автомобиле. Молодой человек, друг, наверное. Так, поговорили – разошлись. Но Тайлер, как назло, меня в окне увидел. С этого все и началось…

Рид усмехнулся.

– На автомобиле, говоришь? Темно-синий «Олсен»?

Я пожал плечами.

– Не знаю. Темно-синий или черный, темно еще было. А в ваших марках я пока что не разбираюсь…

– Ну, Майкл. – Только и сказал Рид, завершив на этом свой допрос.

Оставшийся путь мы провели в тишине. Я вновь погрузился в свою хандру.

***

По возвращению в дом Рида, я был полностью разбит. Ужасный день, начиная со стычки с Тайлером и заканчивая моей нервозностью. Я уже жалел о том, что и в самом деле не потерял память при падении моего корабля, как это поголовно случается с доброй частью героев мыльных опер, и жалел о том, что Руэт, фригольдерский врач, не вколол мне критическую дозу снотворного, и о том, что Лантан не пристрелил меня там, в горах.

Нет, конечно, с Лантаном я переборщил. Не дождется этот ублюдок моего падения, никогда он не увидит меня плачущим на коленях и молящем о пощаде. Я просто устал…Что за чушь кружится в моей голове? Это все Тайлер… Нельзя позволять другим управлять собой. Умереть?! Глупости! Жить!!! Это по мне…

Я расслаблялся в горячей ванне, постепенно возвращаясь к ощущению жизни. В желудке появилось легкое чувство голода, и я вновь почувствовал себя самым что ни на есть настоящим человеком, из крови и плоти, с физиологическими потребностями и психологическими заморочками.

Весьма довольный, я оделся в чистую одежду и спустился в гостиную. Рид ждал меня, но, заметив перемены в моем настроении, растерянно сообщил:

– Лорен звонил, он у Тайлеров, нас приглашают на продолжение вчерашнего банкета… я отказался, но, может быть…

– Правильно сделал. – Я расслабленно откинулся в кресло. – Не хочу пока пересекаться с Майклом, добром это не закончится.

– Перестань. – Хмыкнул Рид. – Могу поспорить, он уже и не помнит об утреннем инциденте. Кого уж другого, а этого проходимца я успел изучить основательно. Он строгий человек, но абсолютно необидчивый. И отходчивый.

– Но вот Майк… - Попытался вставить словечко сравнения я.

– Что – Майк?

– Он, по сравнению с Майклом, ангел…

– С копытами! – Засмеялся Рид. – Ты и не представляешь, каких дел может натворить этот «крылатый». Конечно же, он всеобщее «золотце» на фоне своего брата-лиита, который только и успевает давать всем по «шапке», и потому слывёт тираном. Но это все потому, что хоть в документах у них и стоит одна дата рождения, но на деле Майкл куда взрослее Майка, уж поверь мне.

– И все же Майк мне больше по душе. – Настоял я на своем. – Кстати, ты мне кое-что обещал.

– Что?

– Историю про тебя, Дениелса, ну, и видимо про всех остальных тоже.

При упоминании фамилии фригольдера, гранлиит нахмурился и стал совсем уж серьезным.

– Тебе это надо, Джоэл? – Ему вовсе не хотелось ворошить прошлое, но мой настойчивый кивок сделал свое дело. – Ладно, тогда слушай.

Глава 21. Ещё немного истории. Часть 1.

Странно подумать, но эта история произошла всего пять лет назад. Грессия пребывала в относительном спокойствии, фригольдеры Роберта Миреда были уничтожены, других серьезных противников не намечалось, и над головами нескольких миллионов грессийцев жизнерадостно светило солнце мирного времени.

Люди не ждали потрясений. Жизнь текла ровной спокойной рекой и в Академии Легитерии, курсанты постигали военную науку благодаря литературе эмпирического характера, не подозревая, что личный опыт некоторых из них во сто крат превзойдет «былые походы» их преподавателей.

Была весна. Близилась пора экзаменов вступительных, межкурсовых, выпускных. Душные аудитории нравились всё меньше, звала улица, оживающая природа, обостряющаяся простуда, неожиданная любовь.

Все это смешалось воедино в подсистеме «В» - выпускном курсе этого года обучения. Молодые парни днем кипели над учебниками, но семнадцать – восемнадцать лет – самое время для смешения различных чувств, нарастания уровня гормонов, заставляющих их разрываться на части, толкая то к ответственному завершению многолетнего обучения, то к приключениям свободного характера.

В вечерние часы живущим на территории Академии Легитерии курсантам предписывалось находиться в жилом корпусе – втором по счету, где будущие выпускники, по традиции, занимали восьмой этаж, то есть, самый верхний. Кто-то видел в этом определенную философию, определяющую скорый прорыв в самостоятельную жизнь, но на деле это было лишь одним из правил Устава Академии.

Но быть на месте – вовсе не значит следовать всем предписаниям данного учреждения, и в двенадцать ночи здесь обычным было громкое звучание музыки, азартные игры и другие недозволенные Уставом деяния.