Я еще немного сомневался, скорее от страха, но потом вдруг подумал: какого черта? Никто не вытащит мою задницу из этой навозной кучи. Никто, кроме меня.

– Давай план. – Твердо сказал я. – Пока я еще в сознании.

Рид усмехнулся и одобрительно кивнул.

– Слушай.

***

Легкий ветер коснулся моего лица вместе с запахом незнакомых трав, ковром, покрывавшим все поверхность земли, докуда дотягивался взор, и чужое небо ласково коснулось первыми лучами солнца моего измученного тела.

Мы шли вместе, но не рядом – каланча фригольдер пропустил меня вперед, ненавязчиво поигрывая лазерной пушкой в руке и тем самым давая понять, что шутить с ним не стоит.

Три дня прошли слишком быстро и мое положение, вызванное ранением в левом боку, только усугубилось – Руэт не скрывал этого, он действительно делал все, что мог, но этого было недостаточно. В последний раз, когда мы виделись, он вколол мне двойную дозу обезболивающего и дал в три раза больше таблеток, чем обычно.

«Это позволит тебе продержаться чуть дольше» - пояснил он. – Но когда выберешься, сразу к врачу, это предел».

Я неуверенно кивнул.

– Спасибо.

– Готов? – Еще издали услышал я голос Лантана, а затем его самого, входящего в нашу камеру. – А ты молодец, Рутти. По крайней мере, он еще не издох… Чего таращишься?! Пошли!!!

Я не удержался и бросил последний взгляд на Рида – тот был спокоен и сдержан, его чуть заметный кивок был пожеланием удачи.

И вот мы оказались снаружи, на стоянке фригольдерского шаттла, совсем недалеко от того места, где совершил посадку и находился там и поныне мой черный Спайк.

Неуверенно покосившись на Лантана, я коснулся обшивки корабля, решив обойти его кругом – проверить наличие повреждений.

– Куда намылился, придурок? – Играющий лазер в руке фригольдера замер, уставившись на меня.

– Я не помню, как совершил посадку. – Содрогаясь всем нутром от страха, как можно спокойнее пояснил я. – Возможно, он поврежден.

– Вот идиот. – Злобно, но с нотками снисходительности Лантан сплюнул на землю. – Внешне я уже все проверил: корабль в отличной форме. По крайней мере, снаружи. Твое дело – разобраться, что там внутри.

Не теряя больше ни секунды, я провел рукой по сканеру, тот приветствовал меня дружелюбным писком. Видя мое замешательство, Лантан ощутимо толкнул меня в спину, и я едва не упал в уже высохшую лужицу крови, ставшей темной за время моего отсутствия здесь.

Лантан брезгливо морщился, хозяйским взглядом окидывая все внутреннее убранство корабля, изрядно поломанное, испачканное кровью, но, меж тем, выдававшее свою дороговизну, и, вероятно, непохожесть на то, к чему этот фригольдер был привычен.

Он сделал несколько шагов вперед (я же стоял, боясь пошевелиться, чтобы лишний раз не давать повода этой каланче грозить мне оружием), что-то хрустнуло под его ногой, он заинтересованно наклонился, поднимая к глазам полупрозрачную планшетную рамку, что, оказавшись в руках у человека, тут же спроецировала в воздухе давно знакомый мне отрезок Вселенной – мою родную планету и близлежащие звезды, туманности, планеты… Я затаил дыхание, боясь, что вот- вот он начнет выпытывать из меня подробности, ведь Рид ясно дал мне понять, что ни к чему хорошему подобная откровенность привести не может… Но Лантан лишь швырнул рамку обратно на пол и зло приказал:

– Приступим, малыш. Садись в кресло и заводи эту колымагу, пока мозги твои находятся внутри черепной коробки, а не снаружи…

На этот раз система ответила сразу, но на всех экранах одновременно вспыхнула все та же темнота и тогда я додумался запустить сканер. Обычно им пользовались единожды – при первом запуске корабля, или при значительном отдалении от той точки пространства, где впервые было проведено сканирование, это было нужно для того, чтобы бортовой компьютер автоматически занес в свой журнал названия и координаты всех известных космических внутрипланетарных объектов. Мало что менялось, единичные объекты, например, новопостроенные здания, заносились в журнал автоматически, при периодическом обновлении системы.

«Разрешить загрузку данных с неизвестного источника?» - Равнодушно вопросил компьютер, и я дал согласие. На экран, словно сахарный песок из пакета, посыпались сотни изображений, точек координат с пояснениями и без, система жадно проглатывала эту информацию, кодируя, забивая в файлы, создавая папки и раскладывая по местам тонны новых знаний с уже знакомым мне названиями – «Грессия», «Эсмеральда» и многими другими, пока мне неизвестными.

– Чего копаешься?!

Я вздрогнул от голоса фригольдера, едва не забыв, что я тут не один. Мне показалось, или Лантан заметно сдал – кожа его побледнела, капли пота выступили на лбу. Он то и дело теребил воротник куртки, вероятно, ощущая страшный дискомфорт.