– Систему переустанавливаю. – Как ни в чем не бывало ответил я, притворившись, что ничего не заметил. – От неудачного приземления полетели все настройки, в том числе, автопилот и система гравитации… Думаю, еще полчаса, и…

– Есть кондиционер? … - Словно пьяный, он пошатнулся, но вовремя удержался.

– Тоже не работает. – Наслаждаясь моментом справедливости, соврал я. – Не здоровится?

Не знаю уж, что Руэт подсунул этому идиоту, но это работало – Лантан скисал на глазах, то ли засыпая, то ли медленно погружаясь в кому.

Минута – и он рухнул на пол корабля, но глаза его были еще открыты – он смотрел на меня с ненавистью, целясь лазером в самое сердце.

– Что… ты… со мной… сделал…

Я замер, решая, в какую сторону мне броситься, если он все же выстрелит.

Но стало очевидно, что пальцы не слушались Лантана и лазер стал для него непомерно тяжелым. Он, словно пьяный, завертел головой – казалось, в его неестественно широких зрачках всё расплывалось, как будто невидимый художник взял и смешал все краски мира в одну – черную, бездонную, слепую…

Лазер грохнулся об пол, разрядившись, но не причинив мне вреда. Я осторожно подошел к фригольдеру, он крепко спал и изо рта его тянулась нездоровая слюна бледно-зеленого цвета.

Меня и самого начало подташнивать, но я попытался сконцентрироваться на главном. Итак, Грессия.

Голосовой поиск выдал трехмерное изображение пока что неизвестной мне планеты, голограмма повисла в воздухе, и я увеличил масштаб просмотра, невольно усмехнувшись.

Тоже мне, «красавица». Грессия походила (чего скрывать?!) на огрызок яблока, с круглой «не выеденной» сердцевиной – Центром, и неровно очерченными, словно обкусанными краями – Южным и Северным тетраэдрами планеты. По размерам она оказалась гораздо скромнее моей родной планеты – в два раза точно, и по населенности примерно настолько же.

Я задрал рукав грязной рубашки – нацарапанные иглой от шприца координаты воспаленно украшали мое предплечье. Я забил их вручную и, тяжело вздохнув как перед боем, настроил систему на взлет.

Глава 3. Побег. Часть 3.

Рид неподвижно сидел на полу своей тюрьмы, и надежда теплилась в нем незримым огоньком. Он справится. Джоэл, этот мальчик, он сможет. Он хочет жить, Рид видел это в его глазах. К тому же, он был единственной надеждой на спасение.

Ни одна живая душа более не знала, где он. Дениелс не собирался выдвигать требований, он не хотел ни денег, ни обмена. Однажды, из принципа, он бросил, что Рид встанет на его сторону – рано или поздно, и с тех пор этот фригольдер все делал для того, чтобы исполнить свое же пророчество.

Рид Адамс был его отдельной целью – помимо жажды власти и денег, он хотел сломить своего бывшего воспитанника, ученика, отказавшегося идти вслед за ним на предательство. Это было так давно, что не многие уже и помнили о том, что когда-то эти двое были отличными друзьями, Рид во всем старался соответствовать своему мудрому учителю, казавшемуся ему идеалом Космической Полиции – Легитерии, умному, справедливому гранлииту седьмого легита Леонарду Дениелсу.

Это был страшный удар ножом в спину…

Леонард рассчитывал на него тогда, но натура Рида была чересчур честной, прямой, неиспорченной, и Дениелсу было это известно, как никому другому, и все же он надеялся на поддержку и понимание своего лучшего воспитанника… Рассчитывал он на него и сейчас, не желая принимать свое поражение в отношении Адамса как должное, как будто что-нибудь изменилось с тех пор.

Это бесило Леонарда более всего прочего. Он собирался держать Рида здесь, в этой вонючей камере, без кровати и стула, без всего того, что хотя бы отдаленно напоминало человеческие условия существования.

Но Дениелс частенько забывал о маленькой детали: Рид был неприхотлив. Он не слишком переживал по поводу условий своего «проживания», куда важнее было то, что его помыслы ни на миг не изменились и принципы, не допускающие и мысли о том, чтобы присоединиться к фригольдерам, не посещали голову настоящего гранлиита седьмого легита Рида Адамса. Он был спокоен, он оставался верен себе при любых обстоятельствах.

Леонарда это раздражало невыносимо. Прошли те времена, когда он был бесспорным авторитетом, теперь же обстоятельства изменились, его бывший воспитанник оказался образцом честности и порядочности, особенно на фоне его бывшего учителя. С этим нужно было что-то делать.

– Не надоело, Рид? – Хриплый голос предводителя фригольдеров глухо нарушил тишину, но Адамс и головы не повернул в его сторону. – И эта жизнь тебе по нраву? Холодный пол, холодные стены… Мне и то уже опостылело это зрелище: мой лучший ученик достоин большего.

– Если это так, то отпусти меня. – Без надежды в голосе произнес Рид.

– Я еще раз предлагаю присоединиться ко мне! – Грозно проревел Дениелс. – Твоя жизнь тебе не принадлежит!

– Но и тебе она тоже не принадлежит. – Так же спокойно отвечал гранлиит. – Большое, конечно, спасибо, но я лучше заживо сгнию здесь, чем буду бегать с твоей шайкой головорезов, не знающей других ценностей, кроме денег. Я работаю в Легитерии, Леонард, в одном из лучших легитов Его Величества Эдварда Элсона, и ты лично, еще в моем детстве, привил мне простую истину: будь силой Добра – или умри.