— Все нормально, прилетела одна, за ней никто не шел. Взяла такси, еду за ней в центр. Девчонка расцвела, Аид. Похищение пошло ей на пользу.

— Веди ее до конца. — Воображение уже рисовало нежный овал, пухлые губы и глаза, которые мне снились чуть ли не каждую ночь. И длинные цвета спелой пшеницы волосы. Я судорожно вздохнул.

— Ты в норме?

Я не ответил, нажал на отбой и снова принялся ждать, прокручивая в голове самые невероятные причины ее появления в Москве. Впрочем, что бы она ни придумала, вечером улетит обратно. Никто не должен знать, что она вообще здесь была. Слишком рано. Ее еще здесь помнят.

Глеб удивил. Я даже растерялся. И обрадовался, как пацан.

— Меня?! Она прие… она ищет меня?! — Голос охрип от волнения. Я не узнавал себя.

— Устроила мне допрос малышка. — Глеб хохотнул. — Спросила, где ты, когда вернешься в город. Видать, ради тебя на родину примчалась. Номер свой оставила, я пообещал ей сказать, как узнаю про тебя. Продиктовать?

— У меня есть, — машинально ответил, но сразу исправился: — Говори.

Он продиктовал цифры, и я удовлетворенно кивнул: не наврала.

— Зачем я ей понадобился, не сказала?

— Кремень девчонка! Что ей передать, Аид? И надо?

Я сам. Решение созрело мгновенно. Да другого и быть не могло. Чем быстрее я все выясню, тем быстрее она окажется далеко от меня. Снова.

Кора не ответила на первый звонок, заставив немного понервничать, но Глеб заверил, что из гостиницы она не выходила. Вторая попытка…

— Да!

Я крепче сжал телефон в руке, малодушно порадовался, что она меня не видит.

— Здравствуй, Кора. Ты хотела меня видеть?

— Герман! — радостно выдохнула она. — Наконец-то. К-как дела?

Были паршивые, Кора, но сносные. Пока ты не позвонила. Теперь я снова на вулкане.

— Отлично. Ты знаешь, что тебе нельзя возвращаться…

— Я никуда не уеду, пока тебя не увижу, Герман. — В ее голосе зазвенели волнение и одновременно решимость. — Скажи, у тебя есть охрана?

— Охрана есть, но тебе она тоже не помешает. Говори, что хотела, и вечером улетай обратно.

В динамике повисла тишина, был слышен лишь ее прерывистый вдох. Я готов был слушать, как она дышит, вечность.

— Я должна тебя увидеть, Герман. По телефону такое не говорят. Пожалуйста, приезжай скорее.

Она снова замолчала, я прикрыл глаза, понимая, что все снова летит к чертям. И сегодня вечером Сева будет отдуваться без меня.

— Я приеду сегодня, Кора, и мы поговорим.

— Я приеду сегодня, Кора, и мы поговорим.

От его холодного, но уверенного голоса по коже побежали мурашки. Я знала, что буду волноваться, но не ожидала, что так сильно.

А для него ничего не изменилось. Он явно не рад, что я здесь, что опять вторглась без спроса в его жизнь, где для меня у него нет места. Я для него досадная проблема, которую надо решать.

Я до боли в висках, сильно сжала челюсти. Пусть что хочет, то и думает обо мне. Главное, что он приедет. И я его увижу. Я его предупрежу.

— Кора? Ты слышишь меня?

— Д-да, я здесь. Во сколько ты приедешь? Когда я тебя увижу?

Я прикусила губу, боясь еще больше выдать свое нетерпение. Но Герман, кажется, не обратил на это никакого внимания.

— Пока не знаю, но когда буду в Москве, тебе наберу. Послушай меня, Кора, твоему отцу не нужно знать, что ты вернулась.

— Твоим братьям тоже. Я приехала только к тебе.

В телефоне повисла пауза. Такая долгая, что я успела пожалеть о своей откровенности. Герман всегда от нее отмахивался как от чего-то совсем ненужного.

— Больше никогда так не делай, Кора, — наконец проговорил он. Каждое его слово входило тонким лезвием мне в сердце. — До встречи.

Я закрыла глаза и тихо сползла на пол гостиничного номера. Как же все-таки больно осознавать, что ничего не значишь для того, кто для тебя всё. Я снова и снова пыталась себя убедить, что это неважно. Главное, чтобы те двое, которые остались в Лондоне, не добрались до него первыми.

Я снова посмотрела фотки в телефоне. И почему мне раньше эта мысль в голову не пришла? Я загрузила изображения в поисковик, но, увы, похожих не нашла. То ли эта парочка хорошо скрывается, то ли фотки недостаточно качественные. Одна надежда, что Герман все равно их узнает.

Время ползло черепашьими шагами — я успела поспать, прогуляться по ближайшим к отелю улицам и перекусить. Но от Германа не было никаких вестей. Я даже не знала, в каком он сейчас городе.

А еще мне безумно хотелось позвонить Дианке и все ей рассказать, но я понимала, что нельзя. С Игнатом мы общались все реже и реже, но его я тоже была бы рада видеть. Хотя, вероятно, не сегодня. Сейчас у меня пальцы подрагивали от нетерпения в ожидании Германа. Я не могла серьезно ни о ком другом думать.