— Заткнись! — зло крикнул на нее Никаниэль. — Как ты…

Неожиданно он увидел то, что никак не могло возникнуть в этой грязной дыре. Да что там дыра — шанс подобного во всех королевствах стремился к нулю и исчезал под гнетом жестокой реальности. Но здесь. Сейчас. С ним?!

— Тавр! Сюда! Быстро! — завопил Ник.

Он схватил бывшего охотника за руку и рывком дернул к себе, чуть не уронив.

Теперь и остальные заметили, что ладони мужчины светились мягким ровным светом.

— Лечи ее! — приказал принц.

— Что? — Тавр выглядел не менее ошалевшим, чем гоблин, случайно заскочивший на обед к ограм. — Как? Я не…

— Делай как только что! — Никаниэль с огромным трудом сдерживал рвущиеся наружу эмоции, понимая, что глупыми криками скорее сделает только хуже. — Молись! Молись Ниметису, кфхан тебя забери!

Кивнув, Тавр закрыл глаза и принялся шевелить губами, обращаясь к богу природы и прося его облегчить страдания Ванессы. Это совсем не походило на то, что как исцеляли раны жрецы в Эльфхейме, но оно, отрыжка Лаода, работало!

Плоть кендера взбугрилась и пришла в движение, зарастая прямо на глазах. И уже через несколько секунд от чудовищной травмы не осталось даже рубца. Лишь чистая гладкая кожа.

Ванесса глубоко вздохнула, чуть не выронив грудь через прореху в одежде, и задышала спокойно и ровно, так и не приходя в сознание. Однако, похоже ее жизни больше ничего не угрожало, а кендер умудрилась проспать самое необычное приключение в своей жизни.

Наемники неверящими взглядами взирали на бородатого мужчину. А тот точно так же смотрел то на свои руки, то на закрывшуюся по его воле рану. К такому его жизнь точно не готовила.

Вот только долго удивляться им никто не дал.

— Скорее! Стражники идут! — встревоженно крикнул от дверей Малеммил.

Кфхан побери! Опять!

— Идите в Сундук, тьфу, в Бриз! — распорядился Никаниэль. — Я их задержу!

— Но… — начал было Малем.

— Без возражений! — перебил его принц. — У всех раны, и я не уверен, что Тавр сможет исцелить сам себя. Ну! Быстрее!

Он практически насильно вытолкал друзей наружу, а сам побежал навстречу осторожно приближавшейся группе вооруженных солдат.

Обезоруженного Ника с заломанными руками вели по ночному Пантиоку. Он сам не знал на что надеялся, когда бросился навстречу стражникам. У него не было никаких конкретных идей или планов кроме одного — дать друзьям достаточно времени, чтобы скрыться.

По крайней мере это ему удалось.

Вот только будущее самого Никаниэля укутал туман неопределенности. Закосить под дурачка не удалось — стража, не церемонясь, вязала всех, кому не повезло оказаться рядом с местом происшествия. Может в более благополучных кольцах его бы и выслушали, но не в пятом. Особенно после того, как погиб целый отряд защитников правопорядка.

Похоже оставалось надеяться только на благоразумие судьи и на отсутствие свидетелей, способных указать на Ника пальцем.

— Меч мой не пролюбите, гады! — крикнул принц, когда его подвели к неприглядного вида зданию с решетками на утопленных в землю окнах. — Вы не того взяли! Я помочь хотел!

— Поэт разберется. — бросил угрюмой внешности мужчина, наградив Никаниэля болезненным ударом по ребрам.

— Ему все как маме родной расскажешь. — хохотнув, добавил второй. — Даже то, чего не знаешь.

— Не завидую я тебе, парень. — с сочувствием в голосе проронил еще один, и Ника вместе с другими задержанными затолкали внутрь.

После короткого путешествия по темному низкому коридору, освещенному редкими чадящими факелами, всех пленников раздели и, выдав по грязной тряпке прикрыть срам, запихнули в одну камеру. Причем, обнаружив на принце драконидскую кольчугу, тюремщики чуть не подрались за возможность к ней прикоснуться.

Балаган прекратил заглянувший на шум офицер. Он забрал вещь с собой и пообещал в случае невиновности вернуть ее владельцу. Судя по алчному блеску его глаз, это была откровенная ложь. Но Ник тщательно запомнил лицо мужчины, чтобы навестить когда выберется.

Вот только с последним возникли проблемы.

Тюрьма напомнила Никаниэлю заключение в Акане. Такое же подземелье, разделенное на клетки толстыми металлическими прутьями, врытыми в землю. Похоже темницы в бывшей Леонтии строили по одному лекалу. С той лишь разницей, что в Пантиоке она была каменной.

Вместе с эльфом заперли пятерых попавшихся стражникам мужчин, забившегося от страха в угол молодого гнома и двух женщин, одна из которых явно носила под сердцем ребенка. Она села под крохотным оконцем и тихо заплакала, а вторая гладила ее по голове, пытаясь утешить. Похоже стражники действительно хватали всех подряд, стремясь поскорее покинут опасное место.