Шрифт:
Не поймет, как нужно себя вести?!
Да, что-то неладное она заподозрила. Но такого и предположить не могла. Это же папа и мама! А для любого ребенка родители – это то, что будет вечно. Вот вообще вечно-бесконечно… как они могут пропасть? С ними не может случиться ничего плохого, потому что они так нужны-нужны-нужны…
Как оказалось – может случиться.
– Треси, скажи, что именно ты знаешь? – попросила Феола.
– Ничего особенного. Просто сплетни, – созналась Тереса. – Якобы Вирждиния Веласкес убила Самуэля Веласкеса. Ну и все, пожалуй… остальное именно что сплетни. То ли приревновала, то ли еще что…
– Вот, – кивнула Феола.
– Мама не могла!
– У твоего отца не было любовниц?
Мерседес даже не смутилась. Не до того. Или магия Феолы оказывала такое влияние, исподволь снимая все ограничения?
– Мама со мной говорила на эту тему. И объяснила мне всё. У отца любовницы не было, он просто иногда в бордель ходил. Но мама сказала, что у мужчины бывают такие желания, с которыми к жене просто приходить стыдно. Вот он их и удовлетворяет…
Девушки кивнули.
– Не ревновала. Но убила, – задумалась Феола. – Странно это все как-то…
– Мама не могла. Она была счастлива. И папа тоже. Понимаете?
Девочки понимали. Странная такая субстанция – счастье. Живет далеко не везде, но там, где оно есть… дети всегда его чувствуют. Шкуркой ощущают. Их не обманешь подарками и показными улыбками, не заговоришь красивыми словами.
Или счастье есть – или его не будет. Вот и все.
– Я в полицию пойду. Мама не виновата… следователь у нас был, но я ничего не поняла, – задумалась Мерседес. – Может, что-то… мне надо с ним поговорить.
– Сегодня и поговоришь. Даже не сомневаюсь, – пожала плечами Феола.
– Да?
– Подумай сама. Убийство, потом похищение… два… если следователь не идиот, он точно заинтересуется.
– А если идиот?
– Разберемся сами, – отмахнулась Феола. – И с похитителями разобрались, и с историей этой разберемся.
Мерседес хлюпнула носом.
– Фи, а можно я расскажу, ну, про первое похищение?
– Конечно. Только говори, что я похитителей огнем напугала, ладно?
– Ладно. А ты можешь?
– Внутри людей горит огонь, – Феола зажгла крохотные огоньки на кончиках ногтей, повертела пальцами перед подругами. – Это не моя сила, но я справлюсь.
Тереса кивнула.
– Хорошо. Мы так и будем говорить, что ты огневичка.
– Но слабая, – дополнила Феола.
– Хорошо. Слабая огневичка, – кивнула Мерседес. – Спасибо, Фи.
– Не за что. Девочки, давайте разбегаться. Мерседес, на тебе все самое серьезное. Скажи, ты сможешь поговорить с ювелиром и продать ему этот жемчуг? Твои пять процентов.
– Да. И без процентов. Ты мне уже подарок сделала.
Феола кивнула. Ладно, пусть так. Она потом еще подумает, что подарить подругам.
– Второе. Вспомни все, что знаешь про родителей. И расспроси следователя. Поняла?
– Да.
– А я наведу справки в полиции, – решила Тереса. – У меня там троюродный брат работает. Задавала страшный, но ради такого случая – потерплю.
Феола кивнула.
– Давайте, девочки. Так и решили, так и делаем!
Зачем им это нужно? Стоит ли лезть не в свое дело? А вдруг им от этого станет только хуже?
В пятнадцать лет такие сложные мысли в голову и не приходят как-то. И рядом не проходят. Надо помочь – и девочки идут, и помогают. И все для них правильно.
Лоуренсио вкушал кофе.
Да, именно не пил, а вкушал, ему очень нравилось думать о себе именно так.
Вот чашечка из тонкого, словно яичная скорлупа, фарфора, вот блюдце, вот лежит рядом тонко нарезанный лимон, вот сыр…
Алисия так рано не вставала никогда.
Феола напротив, уже давно встала и куда-то ушла… м-да. Родители ее совершенно распустили.
Лоуренсио с неудовольствием вспомнил момент, когда в их жизни появился шаман. Феола была еще совсем крошкой, только-только ползать начинала.
Адэхи просто появился в гостиной.
Вошел и застыл, глядя на маму и Феолу. Алисия забилась в угол и заревела. Сам Лоуренсио, стыдно вспоминать, попросту обмочился под его взглядом. А Фи засмеялась и протянула к нему ручки.
Хотя что такого было-то в шамане?
Вроде и не в полном церемониальном облачении пришел, обычный старик в льняной рубахе и таких же штанах, разве что босой. Седые волосы стянуты кожаным ремешком, черные глаза смотрят внимательно и жестко.