Она потянула за веревку, надеясь, что стены не выдержат. Они были прочными.

Что ей оставалось? Только ее тело, а она не ела три дня, так что была еще слабее, чем обычно. Но должно быть что-то…

Чернила на ее руках стали двигаться. Она смотрела, как татуировка искажалась, пока капля чернил не отделилась от ее тела. Не одна, а десятки черных шариков поднимались по ее левой руке.

Муравьи? Ирен моргнула пару раз. Муравьи могли двигаться так к ее ладони?

Она не помнила, чтобы он рисовал на ней муравьев. Может, несколько были на листьях. Она не смотрела на процесс. Было слишком страшно глядеть, как игла пронзает ее кожу.

Муравьи напали на веревку на ее левом запястье, стали кусать путы. На это ушло время, но она ощущала тихие хлопки, когда им удавалось перекусить нити.

Солнце подвинулось с ее затылка на нос и рот, пока они работали. Время пролетало слишком быстро. Пастор Харрис и ее отец скоро придут за ней, а муравьи смогли сгрызть только половину веревки на одной руке.

— Быстрее, — прошептала она.

На другой татуировке были муравьи? Она вытянула шею, чтобы посмотреть на другую руку, но там не было муравьев. Только тревожно двигались пчелы.

Веревка с левой стороны хлопнула в последний раз, и ее рука упала к боку. Муравьи вернулись на кожу.

Она не ощущала пальцы. Мертвый вес ладони бесполезно хлопал по телу.

— Ну же, — прорычала она, пытаясь оживить руку. Ей нужно было двигаться, чтобы она распутала другую руку, пока за ней не пришли.

Она выдохнула, терпела покалывание в руке, от которого казалось, что сдирают кожу. Она терпела боль мышц, поднимая руку и сжимая пальцы как можно сильнее. Она подняла ладонь к другой веревке.

Дверь хижины неподалеку открылась. Она знала этот скрип. Не смогла бы забыть, даже если бы попыталась.

Они шли.

Ирен заскулила, дергала за веревку на другом запястье.

— Ну, — бормотала она. — Поддавайся.

Узел был крепким, ей нужно было чем-то его перерезать. Она прошла к стене, где веревка была зацеплена за крюк. Она встала на носочки, но не могла достать. Крюк был почти под потолком.

Должно быть что-то… Ирен повернулась и подбежала к ведру. Привязанная рука дернула ее обратно на пару шагов, плечо хрустнуло со звуком, от которого содрогнулось тело.

Она заскулила еще раз, сжалась. Казалось, кто-то ударил ее горячей кочергой. Жар заставлял мышцы плеча и бицепса дрожать.

Ведро было последним шансом, а они шли сюда. Она вытянула ногу, тянулась к краю ведра.

Ее плечо протестовало, пока она тянулась, насколько позволяла рука. Хлопок снова раздался в ушах, и Ирен знала, что теперь плечо не встанет на место само. Она слишком сильно тянула.

Пальцы ноги задели холодный металл.

Она была так близко. Она не могла теперь сдаться. Ирен стиснула зубы, потянулась вперед сильнее, веревка впилась в запястье, кровь стекала по предплечью. Пальцы ног достали до края ведра и сбили его.

Вода облила ее ступки, ледяная, но бодрящая. Она сможет. Еще пара дюймов, она подцепит край ведра и притянет его к себе, а потом сможет встать…

Дверь распахнулась.

Ирен зажмурилась, прижимая освобожденную руку к груди. Сердце гремело об ладонь. Она сможет подтянуть ведро теперь? Она даже не хотела знать, кто стоял на пороге.

Ее отец отпустил бы ее. Она смогла бы уговорить его, умоляя отпустить.

Шаги шаркали по земле, она знала, что это был не отец. Он не шаркал, а ступал уверенно.

Ладонь коснулась ее подбородка, отклонила ее голову. Гладкие пальцы, на которых никогда не было мозолей. Пальцы уже касались ее столько раз, что тошнило от одной мысли.

— Открой глаза, дитя.

Она зажмурилась сильнее. Она была так близко.

— Живо, — сказал он и сжал ее челюсть до боли.

Ирен медленно открыла глаза и посмотрела в его темные глаза. Она знала каждую часть его лица, как свое. Каждый ненавистный дюйм его лица был выжжен в ее памяти до конца жизни. Он пытался сломать ее, но у него никак не получалось.

Священник улыбнулся медленно и с весельем.

— Ты еще не сдалась.

— Я и не собиралась.

Его пальцы совпадали с синяками, уже оставленными от прошлых визитов. Он удерживал ее на месте, глядя на ее освобожденную руку. Он перевел взгляд на веревку с другой стороны.

— Впечатляет. Как ты это сделала?

Она не отвечала. Ирен хмуро глядела на него, выливая всю ненависть во взгляд. Пусть думает, как она это сделала. Может, это был демон, который, по его мнению, жил в ней.