– Буквально минут десять, может четверть часа назад зашел понаблюдать – и увидел, услышал большие успехи, – негромко произнес Селиванов, внимательно разглядывая рисунок инопланетного зверя. Секунды спустя он развернулся к Сезонову, помахав листом: – Приобщу к материалам, если вы не возражаете.

Полковник перевел взгляд на тонированное стекло, будто прошил тяжелым взором, чтобы всем четырем сотрудникам управления по ту сторону стены стало предельно ясно, насколько важен этот рисунок. Раз уж так сложилось, раз на камерах они увидели нарисованную на листе щетинисто-пластинчатую зверюгу совершенно не с планеты Земля, придется приоткрыть перед ними небольшую завесу военной тайны.

Селиванов вышел из комнаты, обставленной камерами, закрыл дверь и пригласительным жестом указал Сезонову в кабинет. Их как ждали: техники и военные устремили на старших офицеров молчаливо-вопросительный взгляд, готовые услышать нечто вроде введения в курс «Что за животные с карандашного рисунка». Они будто поняли, что с большой долей вероятности речь пойдет о страшном хвостатом чудище с наброска подполковника.

– Итак. Уважаемые товарищи присутствующие, – полковник понизил голос, оставшись стоять спиной к входной двери и зрительно убедившись, что в кабинете осталось лишь шестеро, включая его самого. Техники, сидя на вращающихся компьютерных креслах, развернулись лицом к Селиванову, сложив руки на подлокотниках. Владыкина стояла рядом с Калдышем у стола. Сезонов шагнул к сейфу.

– Минутами ранее вы стали свидетелями, как подполковник Сезонов сделал карандашный набросок неведомого чудовища. – Селиванов пригвоздил своим железобетонным взором и так недвижимых служащих управления к своим местам. – Этот зверь родился не из его головы. Это животное существует. Вернее, существовало – было ликвидировано в результате спланированной операции месяцами ранее. Оно и его такой же собрат. Вы четверо отныне предупреждаетесь о запрете распространения третьим лицам данной информации в какой-либо форме и какими-либо способами – о существовании и внешности зверя, равно как и операции по его ликвидации. Сейчас эта страница нашего с вами разговора, в прямом и переносном смысле, должна уйти в архив секретного грифа и лучше бы вообще сгинуть.

Полковник мотнул головой и выдохнул, еще раз взглянув на рисунок в руке.

– Вам и самому это удивительно, товарищ полковник, не правда ли? Об этом животном? – подал голос Сезонов.

– Честно признаюсь, удивлен. Поражен. Даже испуган. В некоторой мере. Когда понимаешь, что это – правда, действительность, реальность. – Селиванов хмыкнул, но улыбка тут же сползла с его губ, а лицо посуровело.

– Товарищ полковник, разрешите вопрос? – Калдыш шагнул вперед, обернувшись на Владыкину и кинув взгляд на техников.

– Да?

– Имеем ли право хоть сейчас, совсем немножко узнать об этом звере с рисунка?

Лейтенант кивнул подбородком на альбомный лист и обернулся к подполковнику, будто отвечать должен был он, несмотря на то, что вопрос задавался старшему по званию.

– Валерий Игоревич? Просветите этот очаровательный и деловой коллектив, насколько считаете нужным. Раз такая ситуация сложилась. Раз вы сами избрали такую тактику общения с нашим инопланетным гостем, что не упомянуть о животных не получилось.

В голосе Селиванова промелькнули желчные нотки. «То есть меньше рот разевать про «ярославское дело», сказали, говорят избирать любые средства подхода к пришельцу, а сейчас пеняют, как одним из этих методов явился тот, где надо было молчать», –про себя хмыкнул Сезонов. Он развернулся к омичам и, подбирая слова, ответил, вплетая в голос фальшивые нотки честности:

– Так понял, что в стенах управления всю поступающую информацию об этом инопланетном госте называют общим именем «дело о пришельце». Больше полугода назад было другое дело – «ярославское». Как ясно из названия, оно непосредственно касалось Ярославля и тоже было связано с пришельцами. Дело закрытое, доступ к нему только у единиц. Я лишь знаю о его существовании. Но также знаю, как выглядел тот инопланетный зверь, обнаруженный под городом.

Непродолжительное молчание, возникшее после слов подполковника, было нетяжелым, но по взглядам присутствующих Сезонов понял, что те пытаются осмыслить сказанное.

– Если хотите перекусить, Валерий Игоревич, у нас на нижнем этаже буфет есть, в соседнем крыле. – Селиванов посмотрел на Сезонова.

– Спасибо, не голоден. Позавтракал в гостинице.

– Можете тогда вот чай.

Полковник указал ладонью на стол с чайником и стаканчиками и подошел к техникам, сложив лист вдвое рисунком внутрь. Сезонов услышал, как начальник департамента допытывается до служащих о качестве и полноте звука и картинки. Подошли Владыкина и Калдыш.

– Что думаете выяснить от него далее? – лейтенант заложил руки за спину.

– Даже не знаю… Столько мыслей в голове, в стройный порядок привести не получается. Сам волнуюсь не меньше вашего, – подполковник вздохнул. – Главное, его не спугнуть и сильно не тревожить, иначе не захочет разговаривать. Как-то порционно надо, аккуратно. И при этом всем нам хочется вытянуть из него много информации и побыстрей.

– Может, пока попробовать узнать о его жизни, его биографию? – предложила Владыкина. – Так уже поймем, кто он такой и откуда, что его окружало всю жизнь, чем жили его народ и семья. А в это время параллельно мы, – тут Екатерина указала кружкой с чаем на Калдыша, – будем думать, как расставлять опросные приоритеты далее.