– Сколько лет вам тогда было?

– Шестнадцать.

Ягосор был совсем еще мальчишкой, а на его долю уже выпали столь тяжкие, мучительные испытания.

– Мы встали на защиту дворца всем миром, в прямом смысле. Бок о бок с профессиональными военными и охраной сражались гражданские. Весь мой корпус – я тогда учился в кадетском при императорской академии, – такие же, как я, мальчишки, девочки, взялись за оружие.

– В кадеты брали девочек?

– Да, это давнишняя практика. Их каждый год было много… В тот день нападения на город и захвата дворца я был пленен с многими сотнями других галактионцев. Счет обращенного в рабство народа шел на тысячи. Нас повезли на планету захватчика. Его звали Отелло.

Подполковник подумал, что ослышался, и внимательно удивленным взглядом посмотрел на Яго. Но по его виду было понятно, что шутить тот не намерен: пришелец и так воскрешает из глубины души неподъемные в своем ужасе воспоминания трагических дней своей юности; стал бы он в настоящем своем положении шутить с именами? Композитор Верди тут ни при чем. Однако факт удивительный и невероятный по своей природе.

– Моя подруга по корпусу, Сати, пропала. Последний раз я ее видел тяжело раненой. Возможно, была добита врагом. Второй близкий товарищ, Анней, тоже с корпуса… Он тоже пленен со мной и пытался сбежать однажды. Но…

Галактионец посмотрел в глухую стену, отвернув лицо, и замолчал. Сезонов опустил глаза, дав ему время прийти в себя. Даже сегодня, спустя годы инопланетный гость тяжело переживает потерю близких, с которыми его явно связывала настоящая крепкая дружба.

– Помню так, будто вчера это было, – негромко произнес Ягосор, вновь разворачиваясь к подполковнику.

***

Внезапно раздались крики охраны, а затем топот ног и рев мотора. От резких и громких звуков он мгновенно проснулся и повернул голову. Многие пленные тоже повскакивали с лежанок и пола, вертя головами и прижимаясь к узким полоскам-окошкам.

– Что происходит? – спросил чей-то низкий хриплый голос.

– Кто-то сбежал, – ответили ему неуверенно.

Пленные удивились и, шумя, протолкнулись к окошкам в надежде увидеть смельчака, рискнувшего совершить побег. Ягосор тоже пытался пробраться сквозь толпившихся и теснивших друг друга расов в далеко не резиновом крытом кузове.

Звуки преследования стали громче. Юноша услышал визг бластеров и звон стали. Пленные вздрогнули и заволновались. Кто-то ахнул, другие перешептывались, строя теории, что могло случиться. Уличный шум постепенно смолк.

– Кажется, его убили, – сказал один молодой рас, отстранившись от окошка.

Все тихо зашелестели. У Ягосора оборвалось сердце.

– Что ты видишь? Говори всё! – попросили голоса.

– Почти ничего. Темно. Огней нет. Одни силуэты, – невнятно произнес молодой рас, приложив ладони к стеклу и прижавшись к нему лбом. – Двое из охраны, включили ручные фонарики, подъехали к... Это тело убитого.

Кто-то ахнул и совершил ритуальный жест. Ягосор почувствовал, как от волнения к горлу подступила тошнота.

– Он шевельнулся! – выкрикнула женщина, увидев, как сраженный вдруг дернулся. В следующую секунду один из воинов охраны пронзил его мечом. Послышался сдавленный вскрик.

Некоторое время все молчали. Через секунды урчания моторов усилились – дежурные воины возвращались к машинам с пленными. Наблюдавшие отпрянули от окошек. На их лицах застыла маска боли. Охрана вернулась с телом беглеца.

Через мгновения на стенки кузова обрушились удары. Пленные вздрогнули и съежились.

– А ну, по местам, собаки! – раздался рык одного из охранников. – Мы знаем, что вы наблюдаете! Ничего интересного! Попытка вашего собрата оказалась тщетна! Будет вам уроком! А теперь всем спать!

Удары прекратились, и возле машины началось активное шевеление. Ягосор забился в дальний угол, вжавшись в стенку, закрыл глаза, но еще какое-то время не мог уснуть: мешали долгая возня других пленных и страшные звуки выстрелов, продолжавшие звучать в голове...

Казалось, он опустил веки всего на минуту и даже не успел заснуть, как внезапно в глаза ударил сноп света, а уши заложило от громких ударов о кузов снаружи. Вооруженные охранники с утра пораньше, стоя в лучах рассветного солнца, били по машине, поднимая пленных. Расы лениво ворочались и мотали головами, открывая сонные веки. Ягосор тряхнул головой и почувствовал слабую вибрацию и покалывание в руках, которые уже не смог развести в стороны: кисти вновь сковали активированные магнитные оковы. Юноша досадливо цокнул и поднялся на ноги.

– Скорее подымайтесь, паршивцы! Сегодня необычное утро! – загрохотал комендант, смеривший брезгливым взглядом набившихся в кузове пленных, и посмотрел на воинов с оружием наготове. – Вылезайте по одному и стройтесь у машины! Живо, я сказал!

Оступаясь и натыкаясь друг на друга, не до конца отошедшие ото сна пленные выпрыгивали из кузова. Ягосор вышел одним из последних и с упоением вдохнул в легкие свежий утренний воздух.

Оказалось, что вывели пленных не только их грузовика: все остальные машины тоже стояли с распахнутыми кузовами, а перед ними строились сотни других расов самых разных возрастов. Отыскать взглядом Аннея в этой куче невозможно. Каждую машину окружали вооруженные воины охраны с обнаженными мечами и взведенными бластерами.