— А о ком тогда? — лукаво улыбнулась рыжая.

— О Мороке. Надо бы выездить, застоялся.

Медяна фыркнула, проворчала:

— Кто о чем, а пастух о стаде. В ночь возьмешь?

— Ага.

— Я пас, — зевнула, потерлась встрепанной башкой о плечо пастуха, — как приду, так сразу завалюсь. Ты не против?

— Нет. Все хорошо.

— Н-да, язык намеков не для тебя, — в сторону буркнула девушка.

— Что? — не разобрал Выпь.

— Ни-че-го.

Выпь проводил Медяну до летнего домика в глубине старого сада. У двери остановились.

— Гитару возвращать будешь?

— Не-а, — Медяна хозяйственно прижала к себе фигуристое гитарное тело, — подлец загубит инструмент. А теперь он в надежных руках.

Склонила голову. Так, в тени деревьев, под шапкой ночи, волосы ее казались черными. Почти как у Юга.

— Подержи-ка.

Выпь послушался, перенимая инструмент. А в следующий момент получил — поцелуем прямо в губы.

..позже, в утренний сумрак, все-таки ушел.

***

К соседям его тянуло невероятно. Едва выкроив затишок — когда ни за кого и никому не отвечал — отправился туда, якобы обкатывая Морока. Норовистый летун покладистым не сделался, но с Выпь у него сложились ровные, почти дружеские отношения.

И, в отличие от людей, олар соседей не боялся.

На Чужой Двор они прилетели в ночь, спелую и полнозвездную. Выпь оставил подопечного на легкой привязи. Мало ли что могло случиться, зверь должен суметь освободиться сам.

Нужный Дом нашел не без труда, все они казались одинаковыми, под одной крышей. О случившейся встрече помнил, надеялся вновь увидеться с жутковатой обитательницей. Слова ее — случайные ли? — не давали покоя.

Дверь подалась без скрипа.

— Пришел-таки. Или старуху навестить сдобрился, или ищешь чего, Манучер?

— Я не Манучер, — с порога отверг Выпь.

— Дай взглянуть, — соседка вновь протянула руку, и на сей раз Выпь не стал отступать.

Остался стоять.

На кончиках растопыренных пальцев раскрылось по глазку. Старуха с ног до головы оглядела Выпь, особое внимание уделила ошейнику.

— Экое приспособление у тебя дивное, Второй. Кто снабдил?

— Человек добрый.

Старуха зашлась кашляющим смехом.

— Ой ли, добрый. Рукастый — это да.

— В прошлый раз я обронил здесь кое-что.

— Хочешь вернуть?

— Ага.

— Что, дорога вещица? — старуха улыбалась, показывая отличные белейшие зубы.

— Для сердца и памяти.

— А сколько дашь за нее?

— Сколько спросишь.

— Честный какой, — рассмеялась старуха, — слышала я, как ты пел здесь, Манучер. Не я одна слышала. Забирай свое и уходи, скоро по твою голову придут. На твой голос, он для них ровно магнит... На-ка вот...

Выпь протянул руку — в ладонь лег знакомый браслет. Целый и невредимый. Парень сжал его крепче.

— Неужели не боишься совсем, такое на себе таскать?

— Нет.

— А ко мне шел — боялся. Странный ты, Второй. Ступай, или еще что спросишь?

— Как мне вас отблагодарить?

— Моему дому не нужна беда. Уходи с Хома.

Выпь кивнул.

— Спасибо.

Уже на выходе старуха его окликнула:

— Манучер . Тот, кого ты ищешь. Подумай, вы еще можете, успеете не встретиться. Это будет за благо.

Выпь взялся за дверную скобу, ответствовал глухо:

— Нет. Я обещал.

Старуха покачала головой. Отступила вглубь дома, заворачиваясь в выцветшие сухие тени. Едва слышно долетело:

— Твое дело, твоя печаль, Второй.

***

Выпь не помнил или вовсе не видел снов — слишком уставал.

И лишь один повторялся, застревая в памяти костью.

Тьма. И растворенные в ней голоса. Гобелен, сотканный нитями хора, одиноких песен и обрывистых бесед. Никогда не замечал лиц (были ли они вообще?), но знал твердо, что его не слышат. Он мог кричать, шептать, говорить мерно и равнодушно, но в любом случае оставался немым слушателем. Случайным свидетелем.

А однажды была тьма, но голосов в ней не оказалось.

Его окликнули — откуда-то со спины.

— Привет?

Второй сглотнул, чувствуя, как беспорядочно заколотилось сердце. Резко обернулся, лоб в лоб сталкиваясь с темнотой.

— Юга?

Дробный, глуховатый смешок. И голос, не мужской и не женский.

— Нет. Ты ждал его?

— Кто вы?

— Зависит от того, кто спрашивает, — ответили с явной усмешкой, — ты первый, кто появился здесь за многие темные дни. Поэтому — кто ты?