— Можно я, можно? — встрепенулся Мусин, на миг бросив переливать карточную радугу из рукава в рукав.

— Валяй на здоровьичко, — отмахнулся Дятел.

Мусин приосанился, зацепил пальцами черную жилетку, выпятил грудь.

— Дело в том, мой юный друг, что наш капитан считает: и Лут, и Хомы, и корабеллы, и веллеры — есть беспримерный циркус. Все знают, что Хомы движутся только вперед, так? Но Волоха предполагает, что они просто обречены на влечение Великого Аттрактора, центра притяжения всего сущего, всего сотворенного...

— Такое возможно?

— Да почему бы нет? — откликнулся Буланко, закидываясь новой порцией семечек. — К сожалению, мы не располагаем оборудованием достаточным для точных измерений, но Волоха не теряет надежды и...

— Эй, а про Песню Песней ты ему рассказывал? — Дятел сунул локтем Мусину под тонкие ребра.

— Еще нет, — сказал парень, морщась и отворачивая лицо от терпкого папиросного дыма, — но это больше из области сказок, а, значит, твоя вотчина.

— Ну, ты паршивец...

— Но, позволь, раз мы вступаем на территорию теорий, лишенных какой бы то ни было...

— Ой, захлопнись! Значит, так, Кальмар, слушай папочку. У нашей рыси есть идэ-фикс, что костяк живого пространства Лута, его основа, его язык, записан в виде кода. Матрица из нот. И весь этот шапито вокруг вполне реально поднастроить под свою жопу. Для этого стоит лишь в верной последовательности пропеть несколько нот — какая-то там морочка с звуко-шифром, частотными колебаниями. Но рыба-фиш в том, что человеку горло драть бесполезно. Не то. Только особенно продвинутые из Вторых смогли бы. Да вот беда, что Вторых-то всех под корень выкосило.

Ученые дружно замолчали. Ничего не говорил и Джуда, вперясь яркими черными глазами в великое ничто за бортом.

Согласную тишину разбил голос капитана:

— Старпом! Есть цель!

— По места-а-а-ам! Т-корабелла, пятый класс, Черный Тигр, заходим на посадку! — басом проревел Дятел, хватаясь за кольца.

Действовали дружно — так, как на Станции в далеких снегах. В первый раз, что ли?

Еремия, до этого момента прикидывающаяся безобидным желторотым трафаретом, сбросила маску, хищно вытянулась, гася лучи оперения. Волоха нежно провел рукой по гладкому боку-борту:

— Давай, моя девочка. Ату их.

***

Джуда до встречи с Ивановыми как-то не доводилось брать на абордаж т-корабеллы. Тем более, пиратские.

И вот, случилось, и оказалось неожиданно просто. Медленные трафарет-корабеллы, даже закаленные прошлыми стычками, были явно не подготовлены к подобной атаке.

— Ты, главное, сиськи не мни, сразу лучи спинного движителя гаси, — советовал ему Дятел перед самым первым делом.

— А люди?

Цыган ухмыльнулся:

— А людей, щегол, оставь людям.

Еремия была выворотнем. Легко меняла окраску, с истово-белой до непроглядно-антрацитовой. Они падали сверху, выныривали снизу или размашисто били в скулу, а черные щупальца шерла мгновенно обвивали флаг, прижимали к бокам грудные плавники, опутывали хвост.

Тэшка оказывалась запертой в сеть — беспомощный крупный улов. Силок крепче сложно было вообразить. Им никогда не попадалась настоящая, истинная корабелла. Волоха говорил, что едва ли его команде так подфартит.

Нежданным вторженцам всегда оказывалось яркое сопротивление. Какой пират согласился бы добровольно отдать нажитое кровью и потом, даже на благо науки? Однако результат всегда был один.

— За борт, — командовал Волоха, когда убеждался, что трупы больше не представляют для него ценности.

Ни материальной, ни научной. Заложников не брали. Только лутоны, триумфаты, трофеиты — Джуда долго учился их не путать — лекарства, спец-препараты для лабораторий. Волоха наводил свою девочку на избранных, на тех, кто обладал достаточно хорошим вкусом, чтобы грабить не банальные тэшки богатеев.

Волоха буквально иллюстрировал собой присказку о «рыбе покрупнее».

Т-корабеллы после разбоя отпускали дрейфовать в Лут пробками

— Не коробит тебя? — зубоскалил Дятел, поддевая черноглазого юнца. Тянул небрежно. — Кра-а-акен...

Джуда в ответ улыбался. Дразнил: медленно скользил языком по острой кромке зубов. Не коробило.

Отсутствие свидетелей было необходимым, довольно паскудным условием их работы. Оно обеспечивало безопасность и свободное перемещение.

Ивановы, как довольно скоро понял Джуда, не были простыми, ботанического склада, гисторами. Не были они и солдатами, здесь Волоха не соврал. Не-людями, впрочем, тоже не были, убивали быстро, без мучительной игры. В кровожадный жар мог впасть лишь Дятел, водилась за ним такая особенность. Но Волоха железной рукой брал его за химок — как напакостившего щенка — и тот смиренно закатывал глаза, подчиняясь воле капитана.