— Твою мать! — воскликнул Нил, энергично вскакивая. — Ты что, самоубийца? Локо?! К чему тебе?!

— Нет, — Оловянный поднял узкую ладонь, словно защищаясь от водопада бурной ниловой жестикуляции. — Нет, и нет. Теперь у меня право на три обратных вопроса.

Крокодил фыркнул, скрестил руки на груди.

— Ну, валяй.

— Я помог тебе уйти. Ты говорил, что можешь мне помочь.

— Слова не ветер! Могу и помогу. Давай, показывай свою карту.

Лин замялся, но все-таки достал из плоской сумки малый шар.

Нил неприятно усмехнулся, щелкнул по толстому стеклу железным когтем.

— Дай угадаю, в отрезке Лута, загнанном в этот информаторий, нет и не было Хома Полыни.

— Поэтому мне нужна настоящая карта, — тихо сказал Лин, — или капитан, знающий, как пройти к Хому без нее.

— Просто у-ди-ви-тельно, как тесен Лут, — промурлыкал Нил, — потому что знаешь, малыш? Если ты поможешь мне добраться до дома в целости и сохранности, я отплачу. Щедро отплачу. Ты получишь карту, самую подробную из ныне существующих. Карту Вторых. Карту всего. Миф во плоти.

— Я тебе не верю, — помолчав, сказал Лин.

— Это мы уже проходили, да, — важно кивнул Крокодил, — но много ли у тебя вариантов? Можешь продолжать и дальше тыкаться, словно слепой щенок, или рискнуть и — довериться мне.

— Откуда у тебя карта?

— Оттуда, — музыкант выразительно возвел глаза.

Лин глянул туда же. Они солидарно помолчали, разглядывая немые далекие звезды, тающие в собственном блеске словно снежинки.

— Твоя целость и сохранность могут пострадать из-за этой самой карты?

Крокодил не без удивления сощурился.

— Да ты никак пробуешь острить?

— Я не исчерпал свои вопросы.

— Фу, Лут, а ты действительно упертый малый. Что там еще у тебя?

— Я знаю, куда иду я. Но куда движешься ты?

Крокодил почти ответил, но успел поймать себя за язык. Цензура и еще раз цензура.

— Хом Крит-Т. Знаешь такой? Горячие быки, кудрявые женщины.

Лин уставился в свой шар, как шатровая гадалка.

— Ого! Это близко! — воскликнул с нескрываемым облегчением.

А то я не знаю, подумал Нил. Кивнул.

— Видишь, как упрощается твоя задача? — Приобнял мальчика за плечи. — Доедем туда вместе, домчимся на твоей ласточке, и — хопа, расстаемся полюбовно. Я целый и сохранный, ты при карте. Уговор?

— Уговор, — Лин улыбнулся в ответ.

Пожалуй, решил Нил, ему нравилась его улыбка. Застенчивая и искренняя. Влюбиться можно, ага.

— А кстати, можно еще вопрос? Авансом, так сказать?

— Можно.

— Что за темная полоска у тебя на хребте? На грязь не похоже. Будто бурундучок, чес-слово...

— Ах, это, — Лин смущенно улыбнулся, выше натянул обтрепанный ворот ниловой куртки, — это у всех до двадцати... Значит, что дополнительный, атавистический позвоночник до конца не рассосался.

— Атавистический? Забавно. Для чего он служит?

Первый быстро тронул основание шеи. Едва заметно передернул плечами.

— Для... спинномозговая жидкость.

— И что? — Крокодил не дождался продолжения.

Первый вздохнул и без охоты пояснил.

— Старшие Луча имеют право на дополнительное питание. Процентное содержание питательных веществ ликвора...

— Не продолжай, хвостатый. — Нил поднял ладони, морщясь. — Я все понял. Тошнотворный обычай, если тебя вдруг интересует мнение постороннего.

***

Он мне не нравится.

Лин только вздохнул неслышно, искоса поглядывая на спутника. Тот был занят своим инструментом, подкручивал колки, осторожно трогал струны, даже бормотал себе что-то под нос — словно общался.

Но он может помочь, Серебрянка.

Корабелла обиженно промолчала. Он не был ее капитаном, речь ее отзывалась в голове Первого глухо и невнятно. И еще она уставала, тем более теперь, вынужденная тянуть двоих вместо одного.

Что я делаю, в который раз удивился самому себе Лин. Обманул названного брата, увел корабеллу, соблазнив мечтой отыскать подруг, подставил Волоху, попал в клетку, теперь вот связался с мутным человеком...

Мастер был бы разочарован.

***

Нил знал, знал, кого пошлет по его ливер церра Ведуты, Мама Ама из своего набора-недельки — Понедельник и Марди Гра, старые его друзья. Могли включить в связку и Пепельную, но она всегда плохо ладила с Понедельником, тогда как толстяк Гра предпочитал работать именно с ним.