Шрифт:
Перед глазами так и застыл тот фолиант в подземелье, который я не смог прочесть. Он был толстым… Десятки страниц, если не сотня.
Признаюсь, тогда у меня возникла шальная мысль, но я сразу её отверг. Не хватало ещё усомниться в том, что Бездна одна такая. Это могло стоить мне жизни.
Теперь же я был уверен, что та книга вполне могла оказаться бестиарием богов, с артефактами и обозначениями. С первыми буквами их имён…
Кутень вылез из топорища, поскуливая от ран. Зубы гарпии здорово его потрепали.
Недолго думая, я отправил его в сумку — там оставались пилюли огня и воздуха, которые немного могли его подлечить.
— Но только пилюли, ты понял? — строго сказал я, — Хоть один шелкопряд исчезнет, я вместо тебя гарпию заведу!
— Хам-хам-хам, — гордо заявил цербер, но в сумку всё же нырнул.
Я же уставился на Кольцо, размышляя теперь о другом. Я теперь не Тёмный Жрец, даже не Маг Тени. Когда я был последователем Тьмы, я точно знал, что нельзя одевать Червонное Кольцо раньше срока — его мощь могла убить слабака.
— Но, с другой стороны, — ухмыльнулся я, — Слабак не может получить Червонное Кольцо…
И что же делать?
Ведь я прекрасно помнил, что в моих жилах течёт особая кровь, которая при контакте с Тьмой ведёт себя довольно вспыльчиво. А Червонное Кольцо — это стихия Тьмы даже не в квадрате, а в кубе.
Кстати, вызванного огня и ярости может хватить, чтобы выбраться…
Теперь во мне боролись две ипостаси. Одна, свойственная Всеволоду, призывала к хладнокровию, требовала всё обдумать… А другая, принадлежащая варвару Малушу, заявляла, что сначала надо попробовать, а потом уже думать.
Тем более, у варвара были неопровержимые аргументы. Никто в этом мире не сможет мне объяснить, что будет, если бросс оденет это кольцо. А если я найду тех, кто может объяснить, они меня убьют, чтобы его отнять…
А ещё глыба сверху давила всё сильнее, намекая, что времени подумать не даст.
— И всё же… — растерянно прошептал я, — есть шанс погибнуть.
Где-то в толще завала раздался треск, и вся масса камней вокруг неожиданно двинулась, наваливаясь на меня ещё большим весом. Да ещё глыба напротив стала приближаться ко мне, закрывая даже расщелину внизу и грозясь меня просто раздавить.
— Ну, Хморочий ты сын! — рявкнул я, натягивая Червонное Кольцо на палец…
Кажется, я сначала ослеп от вспышки, и потом оглох. Или сначала оглох от грохота, а потом ослеп. Или это все мои внутренности раздавило?
В любом случае, вырубился я сразу…
Глава 32
Тьма горела. Я снова ощущал себя Тёмным Жрецом, отправившим душу постигать глубины Тьмы, но я впервые видел бесконечное пространство, объятое пламенем. Сверху, снизу… Огонь был повсюду, окрашивая кромешную темноту красными всполохами.
В огне гибли всевозможные твари, о существовании которых я раньше даже не подозревал, и которые больше нигде и не могли жить, кроме как во Тьме. Тут гибли и другие такие же путешественники, как я — им не повезло оказаться здесь, когда мне вдруг захотелось примерить кольцо бога.
Моя душа тоже начала гореть, боль ворвалась в каждую частичку меня… Но на пределе зрения я успел увидеть, что посреди этого огненного ада что-то светится. Оно отличалось от окружающей действительности, и выглядело чужеродным.
Что-то… что именно? Мой воспалённый от страданий разум попытался дать оценку сияющему предмету, и на ум пришло только слово «яблоко».
А потом я сгорел…
— Малуш! — меня тормошили, и это было очень больно, — Моркатова твоя стужь, очнись!
Хриплый голос сразу же заставил мой разум очнуться. Разум, но не тело.
— Северные твои ляжки, ты видишь, что у него всё обожжено?! Даже одежда сгорела, а ты ему когтями прямо по ожогам… Ах, ну да, у вас же там на севере, наверное, только обморожение заработать можно.
Голоса Виола и Креоны я сразу узнал. И удивился, с какой усталой и надорванной хрипотцой разговаривал бард — будто он самую малость трое суток пел и играл, разгружая при этом грузовой корабль.
Бард был прав — мою кожу жгло, будто я голышом сутки целый день провалялся на солнечном пляже. Но Виол зря ворчал на Креону. В тех местах, где она меня касалась прохладными пальцами, становилось легче.
— Пустобрёх ты, — ворчала Креона, хотя делала это без особой злости, — Лучше бы помог. Там же, у ворот, ты смог?