— Охота этого борова на себе по снегам тащить? В нём же всяко пудов восемь будет.

— Ежели не кормить по дороге, то к Смоленску похудает, — рассудил Влад и обернулся за поддержкой к Маментию.

Тот почесал покрытый мягким пушком подбородок и кивнул:

— Забираем, авось пригодится.

Хомяков, поднявшийся в чине до наместника городовой службы, бухнул на стол мешок с монетами:

— Бери, десятник, авось в дороге серебро пригодится. Понимаю, что с распиской удобнее, но хоть чуть-чуть серебра при себе иметь нужно — ты же важную птицу повезёшь к самому государю-кесарю, так что изволь соответствовать. А то, понимаешь, взяли привычку кардиналов голодом морить.

— Что сами ели, то и ему давали, — насупился Маментий. — Вяленая конина и гречка с салом. Кто виноват, что он нос воротил целых два дня? Потом набросился с голодухи, набил брюхо, да и поносило его до самого Смоленска.

— Да разве я в укор? — засмеялся Хомяков. — Мог бы вообще попоститься, заодно бы и святости себе добавил.

— В нём той святости пудов восемь, куда уж больше?

— Да, больше и не надо, — согласился наместник. — Тебе его ещё до самой Москвы тащить.

— Иван Евграфович про возок говорил. И про сопровождение, — напомнил Бартош, которому очень не хотелось везти упитанного кардинала верхом. — Как насчёт возка, господин наместник городовой службы?

— Давай без чинов, — отмахнулся Хомяков. — Ты же лет на десять младше моих внуков, так что зови меня просто Сергеем Николаевичем. Договорились?

— Договорились, — немного неуверенно согласился Маментий, прекрасно запомнивший как ближник князя Изборского младший полковник Прохор Ефимович называл тогда ещё младшего наместника совсем другим именем.

Хомяков, увидев эту заминку, опять рассмеялся:

— Ты про Прохора вспомнил и как он меня Евстафием Демидовичем величал? Забей, он и свои-то имена плохо запоминает, чужие тем более. Сам посуди — в Сербии он был Радованом, в Приднестровье Семёном, в Анголе Карлосом, на Кубе… нет, разве что на Кубе был Петром, а как в Венесуэле под обстрел попал и ноги оторвало…

— Кому оторвало?

— Да Прохору же. Или мы про кого-то другого говорим?

— Нет, про него, — покачал головой Маментий. — Только как же ноги оторвало, ежели у него обе на месте?

— Про Беловодье и тамошнего князя слышал когда-нибудь? Ага, вижу что слышал. Так мы с ним вместе когда-то службу начинали, вот он и поспособствовал. Хрена ли ноги, он вообще кое-кого почти с того света вытаскивал. И ничего, опять вот служим.

— А кто ещё? — затаив дыхание от прикосновения к великой тайне спросил Бартош.

— Не по твоей должности знание, — вдруг построжел лицом Хомяков. — То есть, не по твоему чину. Вот дорастёшь хотя бы до сотника военной службы… Впрочем, ты же в Москву едешь, а там иначе рассудить могут. В любом случае, Маментий, давай дуй в столицу. Деньги я тебе все выдал? Ах да, командировочные ещё положены на твой десяток, — наместник городовой службы что-то уточнил в устрашающего вида книге и бросил на стол ещё один мешочек, но уже поменьше. — Забирай. Тут на представительские расходы, на содержание посланника, самим на прокорм, надбавка за важность миссии, зимний коэффициент… В общем, друг мой Маментий, с учётом добычи у вас денег столько, что каждый сможет купить себе неплохую вотчину в прямой видимости от Кремля. Кстати, покупать категорически не советую.

— Почему?

Хомяков улыбнулся и подмигнул:

— Да тут и козе понятно! Грядут другие времена, друг мой, и эксплуатация человека человеком выходит из моды. Служить государству становится и выгодней и почётней. Ты вот уже сколько на службе добычей взял?

Маментий задумался, подсчитывая полученную долю. По всему выходило, что доход с трёх месяцев войны намного превосходил подати с какого-нибудь удельного княжества, причём в несколько раз и звонкой монетой, а не зерном или мехами.

— Но ведь война не каждый день, Сергей Николаевич.

— Ты так думаешь? — удивлённо спросил Хомяков. — Ты заблуждаешься. Весь мир боится нашей огромности, и времена, когда Россия ни с кем не воюет, наступят разве что в фантастических романах.

— Где наступят?

— Нигде и не наступят. Так что не переживай, десятник, и постарайся обеспечить своих правнучек хорошим приданым.

— Да у меня и внуков нет, — смутился Маментий. — И детей… Да, дети уже есть, но маленькие пока.

— Они быстро вырастают, — обнадёжил Хомяков. — Оглянуться не успеешь, а уже кто-то женился, кто-то замуж выскочил… Возвращаешься домой с очередной войны, а там внуки. Ладно, заболтался я с тобой, а нам обоим дело делать. Иди, десятник.

Маментий и пошёл, чтобы тут же остановиться от грозного окрика:

— Деньги забыл, растяпа! Наберут десятников по объявлениям… И к Ивану Евграфовичу потом зайди, у него для тебя особая задача имеется.