Барон милостиво кивнул:

— Подавай.

Ещё покойный папаша — пьяница, мот, бабник и игрок, но тем не менее опытный вояка, учил Манфреда полезным на войне мелочам. В том числе и привил привычку есть самому только после того, так все люди накормлены, и никто с голодной ненавистью не глядит в спину чавкающему командиру. И сам целее будешь, и в отряде появится понимание того, что предводитель их ценит и о них заботится. Пусть это и неправда, но если сброду висельников хочется так думать…

— Извольте, ваша милость, — кнехт собрался поставить на походный столик перед бароном глиняную тарелку с всё той же кониной, но что-то глухо стукнуло, и он вздрогнул всем телом, и молча повалился лицом в этот самый столик. Из спины старого вояки торчало чёрное древко стрелы. Или арбалетного болта, если судить по толщине.

Где караулы, чёрт возьми? Неужели эти свинские собаки проспали нападение?

— К оружию! Аларм! К оружию!

Крик барона оборвался, сменившись бульканьем и невнятным хрипом. Больше он ничего не кричал, да ничего уже и не слышал.

— Что говоришь? — Маментий повернул голову к лежащему неподалёку в снегу Владу Басарабу. — Ничего не слышу.

— Павлин жирный, — повторил волошанин, всматриваясь в прицел беловодского самострела. — Будем брать живым, или ну его?

Бартош пригляделся. Вообще-то язык ему без надобности, да ещё скопилась злость на иноземца, расставившего усиленные и внимательные караулы, из-за чего целый час пришлось осторожно ползти по сугробам, стараясь не привлечь внимание резкими движениями. Прополз чуть-чуть, и замер… потом ещё чуть-чуть, и опять замер…

Да и о чём спрашивать оборванца в траченой молью старой лисьей шубе, сидящего около ветхого шатра с ясно различимыми заплатами? Что такого важного может знать нищий лыцарь? Разве что сообщит точное количество блох в перине ихнего короля, но Маментию это знание лишнее. Да и не за пленными их сюда послали — князь Еропка ясно дал понять, что лучший иноземец — мёртвый иноземец. Даже у благородного лыцаря можно найти что-то хорошее, но на покойнике искать как-то сподручнее.

— Иван, ответь Маментию, — Бартош нажал кнопку переговорника.

— Я слушаю, — коротко откликнулся Аксаков.

— Это хорошо, что слушаешь. Мы с Владом убираем лыцаря и его холопа, ты на всякий случай держи их в прицеле, а остальные пусть приготовят солнечных зайчиков.

Сбоку нервно и чуть слышно рассмеялся волошанин, три дня назад при первом применении светошумовых гранат едва не наделавший в портки от неожиданности. ОН и дал подаркам из далёкого Беловодья такое ласковое прозвище.

— Что ржёшь аки конь стоялый? — одёрнул дружинника десятник. — Жирный павлин твой.

— Спасибо, командир, — счастливо улыбнулся Влад. — Когда-нибудь я сына назову твоим именем.

— Да ладно уж… — слегка смутился Маментий, но аж раздулся от гордости. — Внимание всем — работаем согласно утверждённому плану, господа дружинники.

Хлопнула тетива самострела, но болт Дракула не попал в намеченную цель — за мгновение до попадания немецкого лыцаря загородил собой его боевой холоп. Иноземец поначалу глупо таращился на торчащее из спины своего слуги древко, а потом подскочил на ноги и принялся громко орать. Недолго орал, так как сам Маментий не промахнулся.

Следом раздались резкие щелчки пищалей, отправляя незадачливых караульных к их католическому чёрту. Глушители не могли полностью скрыть звук выстрела, но похожий на резкий щелчок кнута, он не был похож на обычный и привычный всем грохот огнестрельного оружия. Вот дым слегка выдавал местоположение стрелков, но когда до цели семьдесят-восемьдесят шагов доходящего до пояса снега, этим можно пренебречь.

— Вспышка!

Маментий не узнал дружинника по голосу, но опустил самострел, зажал уши руками, и ткнулся лицом в сугроб. К солнечным зайчикам нужно относиться с должным уважением!

Светошумовые гранаты рванули среди лошадей крестоносного воинства, привязанных к вбитым в лёд железным колышкам походной коновязи, и взбесившийся табун попросту стоптал своих хозяев в паническом бегстве. Следом за конями побежали и сами крестоносцы, кто был способен это сделать. Где-то десяток из неполной сотни был затоптан конями насмерть, человек пять провалились в собственноручно пробитые для водопоя полыньи, ещё пятеро ослепли от вспышки и пытались убежать на четвереньках, ощупывая снег перед собой руками, часть караульных перестреляли из пищалей…