Но наткнулся на стену — как оказалось, он повернул к дому. Кир нашарил рукой дверь, вломился внутрь, помчался вверх по лестнице, сшибая мебель, падавшую, кажется, с оглушительным грохотом — такая тишь стояла вокруг.

Но существо не отставало. Кир оглядывался и видел два немигающих огонька. Ввалился в первую попавшуюся комнату и запер дверь на засов.

Боги! Как же страшно! Несмотря на растущий ужас, Кир попытался оценить ситуацию — сказалась многолетняя закалка. Как-никак, а с Эндром уже двенадцать лет.

Итак, Ослепительный попал-таки в переделку. Кир постарался вспомнить то, что рассказывал в таверне Мёд. Что-то об аватарах, проще говоря, призраках. Что-то об оживленных трупах, или мервах. Аватары имеров могут околдовывать людей. Страх и усталость — откуда они взялись? Теперь понятно. Преследователь, наверное, из боевых. Как Мёд их назвал? Илло… Илло… Плевать. Главное, не поддаваться панике. Какие у него варианты? Выпрыгнуть в окно? А может… спалить дом? Пожар привлечет внимание, глядишь, и отпугнёт монстра.

Кир отпрянул от двери, неожиданно почувствовав, что оно совсем рядом, по ту сторону. Его мерзкое свистящее тяжелое дыхание говорило об одном — тварь действительно нежива. Странное создание. Ни призрак, ни плоть. Нечто, оживленное магами имеров. Сгусток тьмы.

Какое-то время спустя оно вдруг ушло. Кир слышал, как стихает, удаляясь, сопение воина-призрака. Вздохнул с облегчением.

Кир всмотрелся в помещение, где находился. Угадываются очертания шкафов у стен. Кресла вокруг стола. Он подошел к столу и стал искать свечку. Нашел. Разжег и то что увидел, поразило.

В креслах сидели, судя по всему, жильцы дома — мужчина, женщина, две девочки. Ссохшиеся фигуры, на лицах которых застыло выражение бескрайнего ужаса. Кто мог сделать с ними такое? Ведь не могли же они просидеть здесь сотню лет? На столе ужин — цыпленок на фарфоровом подносе, хлеб, вино в кувшине. Еще… час назад хозяева были живы.

Кир резко оглянулся, привлеченный скрипом двери. Засов на его глазах отодвинулся. На пороге возник человек — бледный юноша, одетый в черное, до пят, платье, перехваченное кожаным поясом. Клинок в руке. На неподвижном, точно маска, лице жили только ярко-красные глаза. Потом драпировки, ведущие в смежные комнаты, всколыхнулись, и в помещение вошло еще четверо двойников первого.

Кир опустил голову и вздохнул. Мервы воняли падалью.

Только мервов здесь не хватало.

По глубокому убеждению Каллада, с самого начала всё пошло не так. Они должны были дождаться Тимьяна с Киром. Стемнело, но их нет. А это означало одно — парни попали в беду. Тимьян с Киром бывалые, знают, что и как, но, как видно, где-то не доглядели. После истории, рассказанной Вергой, можно ожидать всякого.

«Идите, и смотрите, чтобы не вляпались», — вспомнил Каллад слова толстяка. Удивительно, твою же мать! Вот как, оказывается, гибнет страна. Одни отчаянно ломятся в запертые ворота, другие напрасно отдают жизни, третьи строят друг против друга козни.

Каллад не сочувствовал никому. Бежишь — ты трус. Отдаешь жизнь, зная что зря, — дурак. Вонзаешь нож в спину ближнему — подонок.

Но ведь и он бежит! Тоже трус? Может быть, их настигнет смерть в пути, может им придется убивать ради пацана с девкой — придурки? Подонки?

Эндр долго не находил себе места. Всё порывался броситься на поиски и с большим трудом поддался уговорам.

— Если там засада, тем более надо затаиться, — говорил Верга.

— Друг мой Верга, — отвечал друнг. — О чем ты говоришь? Засада? Если кто и знает, что мы затеяли, знает также, куда, в какую дыру мы полезем, то почему бы ему не явиться сюда и не уложить нас прямо здесь? А?

— Логично, — кивнул Верга.

— И что же делать? — спросил Беддах.

Эндр был категоричен.

— Идти на выручку.

Мёд покачал головой.

— Это не разумно, — сказал он.

— А ты бы помолчал, умник!

— Хватит, Эндр. — Мёд, похоже, начал сердиться, что с ним случалось крайне редко. Разумеется, в слове «умник» нет ничего плохого, но то, как слово произнес командир, от которого сегодня уже неплохо, совсем неплохо, досталось Тимьяну, вывело из себя дажеэтого чистоплюя и философа.

И бывшего магика.

Противоречивые чувства испытал Каллад, услышав его признание. Казалось, известие должно было вызвать, по крайней мере, сочувствие — Мёд являлся очередной, подобно ему с братом, жертвой Великой Охоты короля Канга. Однако Каллад, напротив, проникся к нему еще большей неприязнью. Так бывает — человека недолюбливаешь вопреки смыслу, лишь поддаваясь эмоциям. Да, он понимал — Мёду досталось, но ничего не мог с собой поделать. Не нравился ему этот выхолощенный тип и всё. И чем больше Каллад проникался к бывшему аколиту антипатией, тем сильней старался не выдать себя. Черт, в немоте, оказывается, есть свои преимущества. Не надо никому объяснять, почему ты такой мудак.