В Новый год газета мадридских большевиков писала: "Слава вам, товарищи летчики! Вы помогли, как никто, нашей столице. Рискуя каждый миг своей жизнью, вы совершили и совершаете незабываемые подвиги, охраняя небо Мадрида от кровавых разбойников и палачей. Вам будет вечно благодарен испанский народ". Но не только испанский народ - весь мир трудящихся и честных людей, и конечно Советская страна, преклонится перед доблестью республиканских летчиков-героев, павших в бою и здравствующих, первых смелых рыцарей из народа, дерзнувших вызвать на бой смертоносную воздушную рать фашистского милитаризма и обративших ее в бегство.

4 января

В первый раз мы видели в большом количестве фашистов пленных. Их взяли на Гвадалахаре, при захвате деревень Альгора и Мирабуэна. Их четыреста человек, это старые кадровые солдаты или мобилизованные. Они составляли гарнизоны обеих деревень, были захвачены врасплох республиканцами и сдались. Ликование мадридцев по этому поводу огромное. Наступление называют новогодним и надеются, что весь год пройдет так. Пленных без конца фотографируют и одаривают сигаретами, они охотно поднимают кулак, кричат "Салуд!" и "Да здравствует Народный фронт!", их повезли в Мадрид и долго водили по улицам, при восторгах толпы. Фашисты пробовали контратаковать Альгору, но неудачно, они отступили и оставили на скалистых холмах полтораста трупов. Мадридские солдаты бродят среди мертвых тел, наклоняются, вынимают документы, фашистские листовки, все это ново для них, - до сих пор хотя противник и нес огромные потери, но не отходил, республиканцам доводилось видеть только трупы своих же бойцов.

Вчера к вечеру весь сектор обороны мятежников был здесь захвачен республиканцами. Развивая удар, можно подойти к стенам Сигуэнсы. Но войска уже устали, им хочется отдохнуть, они не привыкли воевать в горной обстановке. К тому же на правом фланге обороны Мадрида мятежники начали новое, очень серьезное наступление - приходится забирать части отсюда и снова подкреплять ими самые уязвимые места. Мятежники упорствуют в намерении перерезать дорогу между Мадридом и Эскориалом, чтобы захватить Эскориал и изолировать Гвадарраму.

Наступление фашистов очень неожиданно, они сразу прорвали республиканские линии и прошли лес, прикрывающий с юга Махадаонду.

Удар в Гвадалахаре пришелся в пустоту. А ведь ради этого удара была приостановлена операция на Брунете. Чья-то рука путает карты в республиканских штабах.

11 января

Целая неделя почти беспрерывных, очень тяжелых боев. Фашисты овладели Аравакой и Посуэло. Но чего им это стоило! Потерпев огромные потери, совершенно выдохшись, мятежники остановились, их новый прорыв к Мадриду опять не удался.

Наши потери тоже очень велики. Части дрались замечательно, кроме 35-й бригады (бывшей колонны Барсело). Но и из этой бригады одна рота, окруженная фашистами со всех сторон, мужественно сражалась и погибла вся целиком, кроме трех человек. Батальон бригады Кампесино целый день дрался в окружении и ночью очень ловко выбрался к своим. Батальон 11-й интернациональной был застигнут наступлением ночью на перекрестке, он тихонько залег, подпустил к себе очень близко противника и открыл жаркий пулеметный огонь. Фашисты разбежались, оставили много трупов. Это впервые республиканцы так спокойно и смело дерутся в окружении!

В этом сражении фашисты применили большое количество танков, впрочем без особого успеха. Забавный случай: танковый взвод мятежников преследовал отступавшую 35-ю и, думая, что Махадаонда уже взята, выскочил вперед, на опушку леса. Навстречу ему выехал автомобиль с республиканским офицером. Увидев танки, мадридец хотел уже удирать. Но командир мятежников, выйдя из танка и принимая республиканца за фашиста, спросил у него дорогу на Махадаонду. Мадридец молча, жестом пригласил фашиста в машину. Вдвоем они въехали в деревню, танки доверчиво следовали за ними. В деревне дружинники открыли по танкам огонь. Водители сразу захлопнули крышки и пустились удирать, оставив своего командира. Фашистскому офицеру только и осталось, что поднять руки вверх и сдаться.

Прекрасно себя показали бригады Ганса (11-я), Кампесино и новая бригада Дурана. Густаво Дуран после сдачи Толедо бродил по садам Арапхуэса в самоубийственном отчаянии. Я думал, это все слишком сильно для него, хрупкого мадридского интеллигента, юного композитора, элегантного любимчика литературных салонов. За три с половиной месяца он возмужал, обветрился, погрубел, превратился в смелого и толкового командира; его бригада, хотя и новая, недавно сформированная из разбитых батальонов, уже считается одной из лучших, она стойко держится под огнем, грамотно действует, ведет боевую разведку, хорошо окапывается, в ней крепкая дисциплина, командир очень авторитетен.

При всем своем героизме наши части жестоко страдают от путаницы и бестолковщины, от неорганизованности и, может быть, предательства в штабах. Только сейчас случайно обнаружилось, что в лесу Ремиса есть очень хорошие укрепления, построенные еще в октябре, - траншеи, блиндажи, бетонные пулеметные точки. Никто из Мадрида не потрудился сообщить об этом - части сражались в двухстах шагах от готовых траншей, не подозревая, что они есть! Не успев окопаться, бойцы оставили лес.

Чтобы заткнуть дыру, пришлось бросить сюда так до сих пор и не отдохнувшую бригаду Лукача, пришлось вызвать Листера из Вильяверде, пришлось собрать почти всю республиканскую бригаду танков. Только седьмого января, после нескольких контратак, удалось остановить фашистов. На завтра назначено наше контрнаступление.