Еще одна ложь.

Еще один обман, в котором я поклялась больше не участвовать.

Еще одно нарушенное обещание.

— Хорошая девочка.

Он провожает меня обратно в спальню и помогает лечь в постель.

— Я собираюсь сбегать вниз, чтобы взять что-нибудь выпить. Ты хочешь пить?

Я киваю головой и смотрю, как он выходит из комнаты. Когда я слышу скрип лестницы под его ногами, я выплевываю таблетку. Испытывая слишком сильную боль, чтобы встать с постели и спустить ее в унитаз, я засовываю ее в наволочку, пока не смогу выбросить. Когда он возвращается, он проскальзывает под одеяло рядом со мной и притягивает меня в свои объятия.

— Кстати, Лаклан собирается остаться здесь, — говорит он мне. — Я хочу безопасности, и со всем тем, что он уже видел, он единственный, кому я доверяю.

— Хорошо.

— Тебя это устраивает?

— Да, — отвечаю я. — За то время, что я провела с ним, он начал мне нравиться.

— Пока ты спала, я поговорил с ним о твоем отце. Он работает над получением информации.

Я киваю, уткнувшись головой ему в грудь, не в силах говорить из-за сдавленного горла. Я уверена, Деклан чувствует, как напрягается мое тело, когда он обнимает меня чуть сильнее. Закрыв глаза, я глубоко вдыхаю, когда он целует меня в макушку.

— Я знаю, что это расстраивает, но я хочу быть откровенным с тобой обо всем этом, хорошо?

— Ты же не думаешь, что я сумасшедшая, не так ли?

Он зачесывает мои волосы назад пальцами, и я смотрю на него, когда он говорит:

— Нет, дорогая, я так не думаю. Лаклану удалось достать старую фотографию твоего отца, и это тот же самый человек из новостей.

Лицо Деклана расплывается, и я быстро закрываю глаза, прежде чем прольются слезы. Я не могу думать об этом. Это самая сильная боль, которую я когда—либо испытывала, поэтому я сосредотачиваюсь на том, чтобы защититься от всего, что угрожает полностью выпотрошить меня.

— Ты сильнее своих эмоций, — слышу я, как Пик говорит мне, тембр его голоса дает мне силу, необходимую для того, чтобы взять под контроль свое сердце.

— Ты в порядке?

— Да.

— Есть еще кое—что, о чем мне нужно с тобой поговорить.

— Что это такое?

— Когда я был в Лондоне, я нанял архитектурную фирму для новой недвижимости. Встречи начнутся на следующей неделе, так что ты поедешь со мной.

— Лондон? — спрашиваю я, заставляя себя сесть. — Как долго?

— На время стройки... несколько лет.

— Я.… эм... — заикаюсь я, не зная, что сказать. Затем осознание того, что мне больше некуда идти, поражает меня, и все это становится таким ужасающим. Если каким—то образом я снова потеряю Деклана, это будет для меня конец. Он — единственный человек, который у меня есть, и без него я бы не знала, куда идти. Хотя теперь я знаю, что мой отец где—то там, душераздирающе ясно, что я ему не нужна, иначе он пришел бы за мной.

— Ты не хочешь ехать в Лондон? — спрашивает Деклан.

— Нет, дело не в этом. Просто... я действительно не знаю.

Мой голос слегка срывается, и Деклан быстро успокаивает:

— Тебе не о чем беспокоиться. Я здесь. Я не оставлю тебя. Куда бы я ни пошел, ты пойдешь со мной.

Я не отвечаю, когда он прижимает меня к себе. Я не знаю, что сказать, потому что, хотя он и говорит, что мне не стоит беспокоиться, я волнуюсь.

— Мне действительно нужно, чтобы ты поговорила со мной, — настаивает он. — Не закрывайся снова.

В его глазах отчаяние, нужда, которая напоминает мне о нашем времени в Чикаго. Я хорошо сыграла с ним, обманув его, заставив поверить, что я была заперта в жестоком браке, которого не могла избежать. Тогда в нем было то же отчаяние. Он так старался помочь мне, спасти меня, но я всегда старалась держать его на расстоянии. Я хотела, чтобы он поверил, что у него есть вся я, но в то же время ничего от меня.

Однако игра окончена. Я больше не хочу видеть этот взгляд в его глазах. Когда—то мне доставляло удовольствие сознавать, что я его одурачила, но это исчезло в тот момент, когда он проник в мое сердце. Но для того, чтобы сохранить свою душу нетронутой, мне нужно продолжать двигаться просчитанными шагами.

— Я волнуюсь, — признаюсь я.

— О чем?

— О тебе. Если нет тебя..., то нет и меня.

— Ты боишься потерять меня?

Я киваю.

— Ты не потеряешь меня, слышишь? Этого не произойдет.

— Но однажды я потеряла тебя. Это была моя вина. Поверь мне, я знаю. Но я все равно потеряла тебя. Я все еще знаю эту боль, и она пугает меня.

— Я тоже знаю эту боль. Не только ты это почувствовала, — в его словах слышится силой. — Я чувствовал это всем своим существом. Вот как глубоко ты проникаешь в меня.

— Так много всего произошло. Я хотела тебя в ту секунду, когда потеряла, и теперь, когда ты у меня есть, я чувствую себя так...

— Что ты чувствуешь?

Протянув руку к его лицу, я провожу пальцами по его подбородку и по его заросшей щетине, слушая, как она потрескивает под моей ладонью.