— Открывая, старая карга! — Рявкнул гном, и как ни странно, дверь тут же открылась.

Госпожа Цваль состарилась, сгорбилась, но отнюдь не похудела и отнюдь не стала хоть сколько-нибудь приятнее. Увидев трех серых, она услужливо склонилась в поклоне и лебезящим голосом запричитала:

— Входите, входите, гости дорогие! Вы же знаете, я всегда рада помочь Ордену, только скажите. Проходите в комнату. Угостить вас нечем, извините уж, в бедности живу я, но все что скажете, господа, все что скажете. Вы же знаете…

— Заткнись! — Вновь рявкнул гном, а его спутники молчаливо ждали продолжения, поскольку у того получалось пока явно неплохо. И старуха дейсвтительно замолкла и толко попятилась, пропуская всех троих в дом. Внутри было небогато, если не сказать сильнее. Дом был грязный и весь какой-то неухоженный. В углу лежала куча тряпья, видимо заменявшая старухе постель. В соседнем углу стоял бочонок с вонючей перебродившей брагой, а на столе стояла кружка, наполовину наполненная тем же смрадным зельем. Заляпанная скамья у стола была единственным предметом мебели, на который можно было бы присесть, но лишь взглянув на нее, садится как-то сразу переставало хотеться. Вместо этого гном усадил на скамью старуху, а все трои встали вокруг нее, что явно не прибавило ей уверенности в себе.

— А теперь, рассказывай! — рявкнул гном.

Аргвинар хотел было удивиться странной манере гнома вести допрос, но увидев, что Корджер отстранился и оставил все в руках гнома, тоже не стал вмешиваться.

— Да что ж рассказывать-то? — Заверещала старуха, — Вы только скажите, господа, я вас все расскажу, как ну духу!

— Кончай нам голову морочить! Мы все знаем, как ты нас обманывала. Лучше расскажи сама! — гном продолжал наступать, так и не обьясняя что же он хочет, запугав когда-то столь спесивую госпожу Цваль до того, что она сьежилась, и с широко открытыми глазами переполненными ужасом, верещала:

— Конечно, конечно, добрый господин, я все скажу. Ты только дай знать о чем говорить?

— Давно, много лет назад в твоем приюте женщина родила ребенка…

— Так я ж отдала вам его, господин Вайер от вас приходил тогда и забрал ребеночка. К вашим в Орден, и сказал чтоб я не беспокоилась, что все в порядке будет.

Все трое удивленно переглянулись. «Господин Вайер» явно не вписывался в картину, поскольку Дастина оставила явно мать, судя по описанию. Да и какая еще женщина слонялась бы по чумному городу, прижимая ребенка к груди, пока сама не упала без сил на пороге чужого дома? Гном сообразил это, и скорчил еще более злобную рожу:

— Говорю тебе, старая карга, мы все знаем. И не пытайся нас обмануть!

— Ах, так вы о втором ребеночке говорите! Так бы и сказали. Я же не знала, я думала вы о первом спрашиваете. Первый у вас, старшенький, его господин Вайер унес.

— Ты мне зубы не заговаривай! Рассказывай куда второго дела! Почему нам не отдала? — взревел гном.

— Так ведь господин Вайер забрал ребенка и ушел, да, ушел, что ж мне было за ним бежать, я не могла бежать. Вот и решила придержать ребеночка у себя, пока господин Вайер снова не зайдет, и я бы его спросила, не нужен ли второй…

— Так чего ж не спросила, крыса ничтожная? Спрятать от нас захотела, тварь?

— Да как же можно, никак нельзя, не хотела я, не прятала…

— Так почему не отдала, когда Вайер к тебе следующий раз зашел?

— Так ведь уже не было ребеночка у меня, не было. Зашел такой же вот в сером плаще, и забрал.

— Никто от нас его не забирал, не лги.

— Так я ж не знала, что он не от вас. Пришел, потребовал ребенка, и забрал. Это уж под конец он назвался, тогда я поняла, что он не от вас, да чего ж я сделать-то могла? Уже ничего. Он развернулся и ушел.

— Говоришь назвал себя? И как же он назвался?

— Дак, разве ж упомнишь. Только он из этих оказался, из Белых гор. Я уж и не видела его с тех пор.

Разговор становился интереснее и интереснее. Уже двое детей, и оба явно не были Дастином. У всех троих уже практически не было сомнений, кто были эти первые двое. А гном продолжал:

— Илинитам! Старая дрянь, да как ты посмела! Ладно, этим потом займемся. Но ты еще не все сказала!

— Да что же еще сказать-то? Что я могу сказать?

— Ну! — Зло рявкнул гном тоном опытного квартального полицейского.

— Ах, так вы об этом… Об… ну, словом, о том, что еще один у самой этой потаскухи остался… Да на что он вам сдался-то? У него и ножка при родах попорчена была. Калека, одно слово. Он бы вам и задаром не нужен был…

— Ты мне голову не морочь. Куда третьего девала, карга?

— Да никуда я его не девала, он у этой остался, у матери своей. Она потом, как мор пошел, с ним и сбежала.

Тут неожиданно вмешался Корджер: