Так что когда на следующий день отец начал собираться в обратную дорогу, а вместе с ним и Зубилин, которому надо было появиться в городе, получить пенсию, заплатить коммуналку и поторговать страдальческим лицом, ковыляя на костылях, Иван устроил бунт.

– Нет, батя! Хотя бы на неделю я должен тут остаться. Иначе то одно, то другое вылазит. Надо же хотя бы процесс настроить. Без меня никуда.

– А школа?
– сурово вопрошал отец.

– Ерунда! Скажете учителям, что я заболел. Я же головой стукнутый. Пройдет на этот раз, а я потом все догоню. Тут дело серьезное, без меня - никак.

Отец ругался, но согласился с доводами сына. Словесный лимит, видимо, у бати был исчерпан. И он уехал. А Иван остался. С собой он привез еще дополнительно восемьсот рублей на разные нужды.

Всю эту неделю Иван работал подсобником у Армена. Материалы на крышу поднять, мусор спустить и унести. Надо было торопиться, пока не пошли дожди. В подвале можно и зимой потихоньку копаться, а крышу надо делать только по хорошей погоде. Заодно парень приглядывал, чтобы работы делались на совесть и рабочие не халтурили. Так сказать, задавал темп.

Когда наладился рабочий ритм, Иван стал готовится в обратную дорогу. Зашел к участковому и подарил Тарасу Тимофеевичу свою книгу "Дочь Монтесумы -2", с автографом одного из авторов. Чтобы тот проникся просьбой. Известного писателя, случайно оказавшимся в этом захолустье, проездом из Крыжополя в Ливерпуль. А поскольку участковый не выглядел библиофилом, то прицепом к книге шла бутылка коньяка "Белый Аист" Не даром эти вещи с собой из дома вез.

– Вы уж Тарас Тимофеевич, приглядите там за моим домом. Там ремонт идет, рабочие работают, надо чтобы никто озорничать не думал. И чтобы пьянок не было. А у меня дела нарисовались. Приеду теперь на осенних каникулах, через месяц.

– Не извольте беспокоится,- отвечал Тарас Тимофеевич поглаживая усы и умильно косясь на коньяк.
– Все будет в лучшем виде.

Билетов на ближайшие дни не было, так что Иван просто за червонец с ходу напросился в проходящий поезд к проводнице, доехать до Краснодара. Оттуда решил добираться автобусом. Поезда сейчас ходили гораздо реже, чем летом, но заполнялись постепенно, так что места в начале пути пока были. Но перед Краснодаром проводница еще за червонец разрешила парню ехать дальше. Рейс был спокойным, контролеры отсутствовали. Правда, среди ночи Ивана согнали с полки какие-то официальные пассажиры, но проводница позволила парню еще часа три подремать в своем купе. Остальное время Саблин провел в тамбуре. На ногах, так как свободных мест в вагоне уже не было. Все битком. Но ничего, главное доехал. И быстро.

Только успел сходить два дня в школу, втянуться, как тут же пришлось срочно ехать в Москву. С мамой, в издательство, подписывать договора. Опаньки! "Молодая Гвардия", наконец, раскачалась и решила напечатать его книгу до нового года. Опять поиск билетов, бронь в гостинице. Только вернулись, через пару дней пришлось, как наскипидаренным, нестись в Нальчик. Опля! И там Саблина будут публиковать. Туда уже с мамой добирались на рейсовом автобусе. Короче, Фигаро здесь, Фигаро - там. Суматошная жизнь пошла, большие дела, серьезные обязательства.

Кое-как завершив с грехом пополам четверть, Саблин ринулся в Лазаревскую. А там ремонт был в самом разгаре. Но крышу, слава богу, сделали. И даже погрунтовали. Красить будут уже весной. Работы переместились в подвал. А Иван все накидывал Армену фронт работ. Оконные рамы в доме заменить, двери. Забор подправить, ворота заказать сварить, а потом их установить. Как там говорил самый мудрый из Трех Поросят? "Я - самый умный из свиней. Строю домик из камней!" Сказка, как известно, ложь. Да в ней намек, добрым молодцам урок.

Деньги летели. В три тысячи не уложишься. Слава богу родители не знали какие суммы Ваня на этот дом спускает. Как говорится: Все средства хороши, но лучше - наличные.

Ерунда. Че-че. Не горячо! И через плечо! По ценам 1984 год против 1985 выглядит намного лучше. Чем дальше, тем дороже будет. И намного. А официальные деньги поступят. Может часть опоздает до января, но все равно придет.

Кроме того, не следует забывать, что даже в разгар зимы в Сочи температура, конечно, большей частью градусов десять больше нуля. Снег редок. Но все равно жить в этом доме зимой неуютно. Отопление-то печное. А углем Саблин не озаботился. так как жить здесь зимой не собирался.

Строители здесь не ночуют, а чтобы согреться, в печке разный деревянный мусор жгут. Все же меньше вывозить придется. Армен, вроде, мужик серьезный, делает все на совесть. Да и дом под присмотром. А то осенью, когда схлынут курортники, на побережье любит собираться и весело проводить время самый разношерстный народ — синяки, нарики, бывшие зэки, как, впрочем, и будущие, цыгане, бичи, гоп-компании да всякий другой неспокойный люд.

Они жгут здесь костры, жарят на ошметках металла мидий, сосут ханку и даже купаются! Народ там с мозгами не дружит. Эта дикая вольница характеризуется падением нравов и низкими моральными устоями: тут алкоголь, наркотики, беспорядочные половые связи и все такое прочее. Не хотелось бы, чтобы такая гоп-компания облюбовала дом или участок Саблина. Потому, что брошенный дом без хозяина это как листок капусты в козлином царстве.