Пока все разбрелись по домам, пришлось ждать до полуночи. Попутно занимаясь синтезом. Потом Иван переоделся в тряпье, взял пленку, обернул одно из тел, взвалил на плечо и стараясь держаться в тени, добрался до трубы ливневой канализации. Место захоронения ничем не хуже гробницы Наполеона в Доме Инвалидов в Париже.

Иван прекрасно знал эту ливневую трубу. Если, преодолевая омерзение, боязнь замкнутых пространств и страх темноты, вползти туда на карачках, рискуя надышаться метаном, то через некоторое время, метрах в двухстах от входа, на стенах будут располагаться колонии бесцветных мохообразных грибов с синеватыми или зеленоватыми оттенками. Эти два вида имеют не только мудреные латинские названия, но и простые типа "синька" или "синяя борода".

Это не названия одной субстанции, а два совершенно разных вида очень полезных растений, которые многие современные хиппари назвали бы "грибочками". То есть это были мощнейшие, содержащие "псилосин" , галлюциногены. Знание прикладной химии очень помогало в СССР, где все было в дефиците. Часто приходилось обходиться "подручными материалами", бесплатно предоставляемыми щедрой матушкой-природой. Альтернативные источники не подводили. Из того же настоя "красавки" получался отличный скополомин - "сыворотка правды", он же сильнейший наркотик. А настой из этих грибочек делал пациента совсем послушным и контролируемым, подавляя инстинкты, которыми эволюция наделила практически все живые существа. Так что путь сюда был уже давно разведан.

Ваня принесенное тело запихал подальше и потом еще и подобранной рядом в входом доской протолкнул. Туда же потом проследовал и второй труп. Запах в трубе соответствующий, никто туда не полезет. А при дожде или при уличных мойках машин, тела еще дальше проплывут. А как рады будут все крысы в округе! Такие вот дела.

Вся эта "гаражная история" прошла без видимых последствий. К середине июля Ваня разобрался со всеми долгами, сообразив еще и"запасец" наперед. Штатно шла только краска для мануфактуры. Бабе Фросе уже отправлялся только необходимый минимум миниморум препаратов. Официальные деньги и неофициальные есть, а лишний шум не требуется.

"Летчику" и "коллеге" Мурадику поток тоже был перекрыт до самого исчезающего мизера. Иван аргументировал это пересыханием поставок из-за закрытия канала из-за рубежа. Пора расставаться с этими людьми, но без скандала, оставаясь в дружеских отношениях. Мол, что я сделаю? На нет и суда нет. Особенно в случае с наркотическими стимуляторами. Попадутся, отвечай тут потом за них. Обжегшись на молоке, на воду дуют. А еще лучше сразу не обжигаться.

Снова без проблем Саблин разобрался с августовской поездкой в колхоз. По старым лекалом. Слава богу, эта поездка на "барщину" должна была являться последней. Вот же тоталитарное, блин, государство. «Злые вы. Уйду я от вас». Десятый класс следующим летом уже в колхоз не пошлют, перепоручат это студентам-первокурсникам и учащимся техникумов. А Ваня никуда поступать не будет. Он же "кустарь-одиночка с мотором". Член творческого союза, а не какой-нибудь тунеядец. Можно смело посылать всех в задний проход.

Пора снова было отправляться в Лазаревскую, благо рублей восемьсот уже поднакопилось. Правда неофициальных, и в этом был большой минус. Так как Тимофей Ильич, обеспокоенный "огромными долгами" сына, навязал ему квартирантов. Ну, батяня, удружил! Вот нечего было языком на работе болтать, домиком у моря хвастаться. Теперь вези упавшую на хвост семейку с автобазы, проявляй натужное гостеприимство. Но делать было нечего, как Иван не отговаривался текущим ремонтом дома.

– Так Убей-Кобылины всего на неделю едут!
– отнекивался папаша.
– И тебя с собой на автомашине подкинут. Все же на ж/д билеты не тратиться. И они уже заплатили пятьдесят рублей, а я эти деньги сразу в кассу взаимопомощи вернул!

Учитываю что Убей-Кобылиных был трое человек, папа, мама и пацан двенадцати лет, на вид явно не семи пядей во лбу, и будут они отдыхать целую неделю, то можно было сообразить, что батяня прогадал против рынка примерно вдвое.

Ваня быстро смирился, проникся и даже сунул батяне пятерку, говоря, что это его зарплата за помощь бабе Фросе. Тоже пойдет в погашение долга.

А что делать? Отец вкалывал как бешеный трактор, чтобы срубить лишнюю копейку, и получает сейчас прилично по общепринятым меркам — около трех сотен рублей в месяц. Грязными. Не хухры-мухры. При этом сильно устает на работе. Беречь свое здоровье батя категорически не желает. И совершенно не думает, что так лопата сломается, грошики скирдовать.

Как-то на заднем сиденье "Запорожца", в компании вместе с гиперактивным сынком "квартирантов", Иван добрался до Лазаревской. А в доме его ждал сюрприз. Девять отдыхающих, набившихся как сельди в бочку. Демократически до безобразия. В тесноте, но не в обиде. Похоже, соседи, чтобы дом в сезон не простаивал, самовольно пустили сюда квартирантов. Коварно и вероломно. Они что — реально больные? Может, им голову напекло?

Начался грандиозный скандал.

— Да вы совсем охренели! Чужие дома занимать. Кыш! Канайте отсюда! Все, кина не будет! Электричество кончилось.

Ваня пытался прогнать "лишних", те побежали к соседям, оттуда в качестве группы подтанцовки прибежали самовольные посредники, поругались, но Ивану сунули сто рублей, говоря, что это все деньги. И что двое из "жильцов" уедут сегодня через два с половиной часа, а еще трое завтра утром. Вот логика! Железобетонная.

Чтобы не тратить нервы, Ваня плюнул и решил оставить все как есть. Только соседа справа отвел в сторонку поговорить, выкрутил ему руку и забрал червонец. Так как девять человек за сутки это минимум сорок рублей. А эти постояльцы тут явно не одни сутки обитают. И некоторые еще и завтра остаются. Короче, денег мало. Дебет с кредитом не сходится. Сосед, колоритный тип в разодранной майке, засаленных трениках и шлепках на босу ногу, кривился от боли, но отвечал, словно партизан на допросе у гестапо, что больше денег нет. Кроме отобранного червонца. И пытать женщин с применением физической силы Иван был не готов. Несолидно, господа. Короче, все завершилось ничем.