Владельцем этого модного места был дон Леоне Малатеста. Смуглый, полный и лысоватый, с пидарастическими усиками под носом. И с глазами убийцы. Крестный отец сицилийской мафии, один из двенадцати главарей так называемого "Купола"- теневого преступного правительства Сицилии. Некоронованный король Палермо. Одетый в серый английский костюм из тонкой шерсти от «Брук бразерс», удовлетворяющий самый изысканный вкус, и модельную лондонскую обувь, главарь гангстеров внешне походил на министра и миллионера.

В общем-то, в какой-то мере, он был и первым и вторым. Казалось, все, к чему он прикасается, преумножается до гигантских пропорций, и крошки со стола, которые доставались его сподвижникам, бывали воистину впечатляющими. Дон владел миллионами на улицах, занимался и грошовыми, и миллиардными сделками. До всего ему было дело. Наркотики, проституция, игорный бизнес, производство контрафакта, государственные подряды, собственные банки для отмывания денег, контрабанда, откаты - каждый бизнес нес свою копеечку в кассу организации. У Малатесты имелась целая армия помощников. Дон прикармливал бесконечные волны и поколения бедняков. Сражался с конкурентами, чтобы остаться в своем деле. Платил целым взводам копов и прокуроров, чтобы быть невидимым.

Дон Леоне любил обедать в «Сиракузах». Он быстро пробежал взглядом меню, но потом методично изучил своими проницательными блекло карими глазами просторный зал в поисках потенциального бизнеса или чего-нибудь еще. Эта старая привычка создавала эффект исключительной оперативности и деловитости босса. Затем, изящно переместив на стуле свое дородное тело, Малатеста старательно пригладил оставшиеся редкие седые волосы.

Вся беда заключалась в том, что с течением времени знакомые лица исчезали, украденные смертью или отходом от дел и переездом в благодатные теплые края. Смахнув пылинку с манжеты сорочки с вышитой монограммой, дон вздохнул. Малатеста знал, что он представляет собой последний отзвук уходящей эпохи. Романтиков ножа и топора.

Это заведение, а может быть, и весь город дон Леоне любил за чистоту и верность нравов. Ресторан считался нейтральной территорией, с его посетителями никогда ничего не могло бы случиться. В этом поклялись все двенадцать глав Купола. Звезды экрана, промышленные магнаты, предводители преступных семей, коррумпированные правительственные чиновники и другие богатые люди считали этот ресторан своим вторым домом.

Когда Малатеста пообедал и отдал должное бокалу кьянти с личных виноградников, к нему в кабинет просочился Джузеппе Тоцци, один из верных сподвижников дона. Этот малый, носивший прозвище «Мострос» ( Монстр) был еще достаточно молод, но умен, а внешне походил на пружинистую очковую кобру. Оливковая кожа, черные глаза. Что же касается интеллекта, энергичности и запаса жизненных сил, здесь слово «средний» в отношении Тоцци оказалось бы явно неуместным. Смуглый, высокий, мускулистый, полный амбиций, он отлично владел огнестрельным и холодным оружием, и снискал огромный авторитет в группировке Малатесты. Для дона он исполнял обязанности верного адъютанта.

Смакуя вино, дон Леоне выслушал от своего протеже доклад о текущей обстановке. Ничего не омрачало горизонта. Обычно Джузеппе излучал посыл «Меня все боятся», но сейчас словно лучился почтительностью. Тоцци знал свое место в иерархии организации. Невезение и неудачи обходили его стороной. Поэтому в организации Малатесты, где царила безжалостная статистика потерь, он имел репутацию парня, с которым можно работать.

– Что-нибудь ешё?
– владелец ресторана, выслушав доклад, вопросительно посмотрел на подчиненного.

– Пустяки, дон Леоне, - сразу отреагировал подручный.
– Ребята из Ленгли ( ближайший пригород столичного Вашингтона) просят нас об одной маленькой услуге.

– ЦРУ? Опять?
– скривился главарь, словно откусил лимон.
– Можно подумать это мне правительство США выделяет деньги из бюджета. Слишком много услуг. Достаточно вспомнить, что во время войны мы предоставили американской армии всю Сицилию на блюдечке. Никаких "высадок в Нормандии", где они умывались кровью, а напротив получилась первая удачная операция союзников на европейской территории. И что взамен?

Дон явно испытывал раздражение по поводу вмешательства спецслужб в его привычный распорядок. К тому же, ему никогда не нравилось, когда посторонние вмешивались в экономические вопросы родного города.

– Генеральный прокурор провинции тоже присоединяется к этой просьбе, - выкрутился Тоцци.
– В случае нашего успеха ему не будут грозить компроматом, а посмотрят на его действия сквозь пальцы. Это очень интересное предложение.

– Святая Мария! Какой компромат? Можно подумать они всерьез решили, что мой двоюродный брат будет прилагать все усилия, чтобы посадить меня в тюрьму? Это даже не смешно. Что бы подумала тетушка Бланка!

– Еще они скажут таможенникам, чтобы они не цеплялись к нашим грузам наркотиков из Ливана.

– Можно подумать, что американцы не имеют с этого долю! Скажи мне, что они хотят сами залезть себе в карман. Это все мелочи. Лучше пусть ответят, когда же президентом США наконец станет добрый и богобоязненный сицилиец?

– Дон Леоне, вы же знаете , что это затруднительно,- отреагировал Джузеппе, нервно переступая ногами на месте.
– У нас в Америке уже сложилась определенная репутация..."Наше дело" там вместо пугала.