Буду надеяться, что стражнику, считай что кадровому военному — но что здесь есть профессиональная армия? — этого приказа достаточно.

— Пошли.

Ободрав щеку и руку, я оказалась снаружи. Узкий уступ, камни шатаются под ногами, и один я, раскачав, даже скинула. Пусть создаст шум до того, как мы начнем спускаться, это даст нам немного форы.

Вылез Рош, и я опять отметила, насколько он вынослив и гибок. Почти бесшумно, без слов одобрив мой план, он опустился на спину и оттолкнулся. Этого хватило, он начал скользить по склону, я выждала, пока он окажется на середине, и тоже улеглась.

Черта с два!.. Мне показалось, что меня в бетономешалку засунули, но было не больно, скорее неуправляемо и оттого некомфортно. Не успела я расслабиться, как меня что-то сильно пнуло в бок, мне удалось не заорать, и уже через несколько секунд я была внизу, на том самом месте, откуда пытались вскарабкаться канвары. Рош отряхивался и презрительно смотрел на меня.

— Как девка неуклюжий, — обласкал он меня. Был недалек от правды. — Впрочем, вам, с вашим-то воздержанием, все едино. Вставай, пошли.

Мы шли тем же путем, что и канвары, и могли легко наткнуться на них, поэтому осторожничали и высматривали, чисто ли, прежде чем двинуться дальше. Ару перестал видеть нас, как только мы завернули за огромный валун. Канваров не было, по крайней мере, живых. Один сдох — уполз умирать сюда, раненный в стычке с матросами. Я наклонилась над ним, Рош ушел чуть вперед, но, поняв, что я задержалась, вернулся.

— Что тебе эта мертвечина?

— У него может быть что-то нужное нам, — и, преодолев не то что брезгливость, скорее неприязнь перед неизвестной мне формой жизни, я дернула то, что служило канвару одеждой.

Простыня с дыркой, подвязанная истертой веревкой, и такие же простынные недоштаны. Канвары ходили босыми, тут поживиться нам нечем, но вот простыня…

Я начала развязывать веревку. Рош догадался, что я хочу сделать, занялся штанами. Канвар смотрел на нас мутным безжизненным глазом, и если бы я не видела раньше, на что способны эти твари, испытала к нему даже сочувствие. Но — это животным можно простить инстинкт, не тем, кто обладает зачатками разума.

От безысходности я докатилась до того, что раздеваю трупы. Но улов оказался отличный, Рош быстро скатал тряпки и приказал:

— Жди здесь.

Он пропал так быстро, что я не смогла среагировать, а он побежал в сторону маяка. Что он собирается сделать? Я последний раз взглянула на канвара, в груди которого виднелась заметная дыра, почти без крови, и кинулась следом за Рошем.

Он, чтобы меня черти порвали — черти, не канвары, мироздание! — взбирался на откос на четвереньках, и я замерла на месте, как стояла. Невозможно. Невозможно, и зачем? Вариант: он намерен от меня избавиться и потому бросил здесь. Вариант два: он понес Ару будущую веревку, потому что решил не полагаться на единственный план с подземельем. Умно.

Первый вариант мне казался реалистичнее, поэтому когда я увидела, что Рош сунул добычу Ару и, обменявшись с ним парой слов, начал спускаться, искренне удивилась.

— Чего приперся сюда? — буркнул Рош. — Не поверил?

Я не ответила. Очевидно и так, а обиды разберем, когда вернемся. Все с теми же предосторожностями, оглядываясь и слушая, мы отправились за стеклотарой, и это меня веселило.

Над нами пеленой сияли звезды, легкий ветер метался и хихикал меж скал, и где-то нашептывало легенды море. Дикая, дикая ночь. В моем мире, наверное, не осталось мест, где природа главнее. Разве что самые укромные уголки, где человек еще не воткнул вышки сотовой связи, куда не успели заглянуть камеры спутников и жадность людская не сунула буры в землю.

Дикая ночь, дикий мир. Мои размышления прервал рев зверя и довольный хохот канвара, и этим все ограничилось.

Скалы кончились, мы прилипли к расщелине — я ниже, Рош выше. Перед нами были обломки крепости — иначе их не назвать. Осколки, возможно. Нет, не руины, руины нетронуты, а здесь…

— По маяку палили с моря, — шепотом сообщил Рош. — Камня на камне тут не оставили.

— Я слышала другую версию, — пробормотала я. — Сам маяк…

— Сам маяк закрыли намного позже. Оставаться здесь стало небезопасно, вот и все. — Он помолчал. — И что теперь?

Матросов с этой позиции мы не видели, но я, задрав голову, прикинула, что бежать до них нам метров сто. Шансов, что мы проскочим, практически нет. Хотя…

— Завтра начнем разбирать окна, — прошептала я. — Чтобы по тому склону смогли выбраться все. Это будет быстрее, чем раскапывать проход в подземелье.

— Ты приперся сюда, чтобы это сказать? Там у тебя не было времени?

— Я понял, что выбраться таким образом вполне возможно. А сейчас у нас два варианта: или мы пробираемся абсолютно неслышно, или заставляем матросов кинуться на берег. Что лучше и что сработает?