Мне в рот попадало что-то теплое и противное, я плевалась, но пила, слишком уж настойчивый был этот кто-то — не тот, кто рядом, этот был осязаем и пах совершенно не так, как люди из моего мира; мне смачивали холодом лоб; я уходила отсюда и сотню раз закрывала глаза — а толку, все равно: стекло, солнце, трассы, замок, цветы, канвары, старинный город, машины, лошади, все вперемешку, и тот, кого нельзя разглядеть.

Но он был близко, а я упряма, и в какой-то момент я просто схватила его за тонкую руку в полной уверенности, что это женщина. Мать, может быть, этой девочки, в чьем теле — ах да, у меня новая жизнь… — я снова живу. Но нет, этот кто-то был мужчиной, если, конечно, не переоделась в мужской костюм моя мать.

Мне показалось, что он назвал мое имя, но я не разобрала его сквозь раздавшийся грохот.

— Повтори? — попросила я, а он засмеялся. Я обозлилась, подняла голову, не выпуская его руки. Красивое, как нарисованное лицо. Светлые волосы, синие, как будто у него линзы, глаза. И уши.

Уши?.. Я шарахнулась в сторону, он продолжал улыбаться мне, словно его не смущала моя реакция. Я отдернула руку, потому что — какие, к чертовой бабушке, детские сказки, когда…

И очнулась. За окном бушевала гроза.

— Ты проснулся!

Мишель едва не кинулась мне на шею, я же только непонимающе могла хлопать глазами.

— Сколько времени… — Голос не повиновался. — Я так уже… лежу?

Но состояние мое было сносным, если не считать ломоты в теле от лежания на камнях. Сверкнула молния, гром прогремел как набат.

— С ночи?.. — Мишель нахмурилась. — Анаис, как вернулась, подогрела тебе воды и добавила травы. У нее какие-то были. — Все-таки она пересела поближе ко мне. — Она еще ходила туда вместе с Ару, а потом Бриан пошел…

Я дернулась, но вовремя опомнилась. Что она имеет в виду? Но Мишель бережно прикрыла меня курткой, и я, приняв ее заботу, решила пока не вставать, осмотреться.

— Будешь есть? — спросила Мишель. — Там еще есть твое мясо. Я сейчас принесу. И воды, воды всем хватило. Анаис сказала, что те, кто может, сами будут ходить пить.

Логично. Опасно, потому что проход может обвалиться, но не невозможно. Стоило подумать об этом сразу, хотя есть и те, кому воду придется носить. Фредо, Жизель, старуха, Мишель… но все-таки, что с Брианом? Я же видела нож, Ару видел нож, если это инсценировка для меня, то какой в ней смысл?

— Позови Ару, — негромко крикнула я вслед Мишель. — Если спит — разбуди, это важно.

— А ему, — Мишель обернулась и обличающе ткнула пальцем в сторону Мижану, — ничего приносить не будут. Сам сходит.

И это тоже вполне логично. Если Анаис путь в подземелье показался относительно легким, почему бы и нет.

Я наконец села, поджав под себя ноги. За окном буря, ветер врывается в узкие проемы окон, свистит как футбольный фанат и поднимает пыль, и кидает пригоршни ливня. На посту никого… ружье Роша стоит одиноко.

Рош не вернулся?..

— Оправился? Вот и хорошо. — Ару навис надо мной, затем уселся рядом, протянул мне мясо. Я посмотрела на еду с интересом. Появился аппетит — великолепно. — Я там…

— Бриан? — одними губами спросила я, и Ару наклонился поближе. Я куснула мясо и пыталась теперь разомкнуть челюсти.

— Все уснули, я сделал вид, что он отправился за водой. Парой бутылок пожертвовал. Ты же понимаешь, что он не вернется. Сбежал — так бывает. Или свалился где-нибудь и утонул.

— Его не найдут? — уточнила я, когда смогла говорить. — Те, кто отправится в подземелье? Анаис предполагает, что за водой можно ходить. Мне так не показалось, там темно и свет зажигать нельзя.

Мне не показалось, в подземелье опасно, тогда что двигало Анаис? То, что она оценивала трудности, связанные с подъемом и спуском, но не возможные последствия неосторожности. Не подумала, что любой может переломать себе ноги. В моем прежнем мире об этом не подумали бы девятьсот девяносто девять человек из тысячи, а единственной насторожившейся была бы я сама.

— Вечное кресало можно, — отмахнулся Ару. — Гномская поделка, интересно, как такая дорогая штучка попала к Анаис? Вытрясла из клиента, у которого не было денег, голову даю на отсечение. Ну, — он подумал, морщась, — я бы туда всех не посылал, — и наклонился еще ниже: — Не только из-за Бриана.

А вот Ару об этом подумал наверняка.

— И где он?

— В одном месте воды выше колена, там и лежит.

Удивительное пренебрежение к мертвому даже для стражника. Но если Ару знал, кто есть Бриан, а он не мог быть не в курсе, учитывая, что ему было известно, сколько тот уже в городе, то объяснимое. Я и сама не могла сказать, что смерть человека, который дважды пытался учинить насилие, вызывает у меня сожаление. И мы еще до того, как я свалилась в беспамятстве, условились с Ару, что Анаис не подлежит выдаче властям.