— Если бы вы Михаил Дмитриевич,все три, выделенные вам Ставкой мехкорпуса, то из германской южной ударной группировки генерала Вёлера –назад не вернулся бы,никто, а весь фронт 8 полевой армии немцев –просто обвалился…

Негодовал Дубровин,нервно расхаживая перед стоящим навытяжку Риттером

— Но,Анатолий Викторович! Третий панцер-корпус фольксвера,потерял в результате контрудара огромное количество техники и людей и по факту –небоеспособен…

— По данным разведки, сейчас у Брайта, в четырех его дивизиях,не менее трехсот исправных танков. А проведи вы контрудар более решительно и большими силами — от него, Михаил Дмитриевич, осталось бы,только название!

— Ваша нерешительность и нерасторопность, во вводе в бой резервов,может пагубно сказаться на всей стратегической наступательной операции «Перун»! Вы дали германцам пять…подчеркиваю,пять суток на спокойный отвод своих потрепанных соединений, за линию полевых укреплений,фактически не преследуя их…

— Я отстранен,господин генерал армии? Побелевшими губами, спросил Риттер,непроизвольно теребя пальцами лампасы…

— Нет,Михаил Дмитриевич! Отрезал Дубровин. Вы, до сих пор, командующий крупнейшим фронтом в Действующей армии. Вы, совершили ошибку и вам же — исправлять её последствия!

Начальник Генштаба сел и жестом пригласил присаживаться Риттера.

— Должен отметить, что оборонительную фазу вы, Михаил Дмитриевич и штаб Юго-Западного фронта,провели -образцово. Наши потери были меньше,чем у генерала Фриснера,что в условиях дефицита людских ресурсов Германии,является серьезным плюсом в нашу пользу. Теперь, пришло время для нашего ответного хода…

— Вам, Михаил Дмитриевич, придется сделать то,что не делал еще никто из наших генералов. Командовать стратегическим наступлением четырех общевойсковых армий, одновременно. Причем на двух разных оперативных направлениях. Вы и ваш штаб, готовы к подобному уровню работы?

— Так точно, Анатолий Викторович, готовы!

— Иного ответа,и не ожидал. Впервые с начала войны, наши войска имеют не только более чем,двукратное численное превосходство над противником по основным показателям, но и заметное качественное превосходство. И здесь, у вас не будет шанса исправить ошибку, Михаил Дмитриевич. Операция «Перун», которую вы возглавите, не может закончится незначительным вклинением в оборону противника или тем более –неудачей. Линия «Гинденбург», должна быть прорвана на всю глубину и наши армии уже этим летом должны выйти на границы Галиции и Буковины. Силы вам, для этого, передаются очень существенные… Два гренадерских корпуса,три Сибирских армейских корпуса, развернутых по гренадерскому стандарту и наконец — пять отдельных механизированных корпусов,для быстрого выхода на оперативный простор и преследования разгромленного противника…

— Кстати как дела у Громова? Его механизированный корпус,после контрудара пополнен?

— Так точно. Должен отметить, что благодаря мастерству Громова и его начштаба, гвардии полковника Некрасова, 65 отдельный мехкорпус, понес минимальные потери в ходе контрудара, наголову разгромив 86 пехотную дивизию фольксвера и 8 панцер-дивизию «Альвенслебен»…от которой по сути остался один штаб и остатки интендантских подразделений…

— Во вторую роту,новый лейтенант пришел. Только из училища,между прочим. Такое рассказал…!

И болтливый мехвод Горелкин, мечтательно закатил глаза.

Прапорщик и командир взвода, Савелий Фокин. вздохнул,но прерывать говорливого подчиненного не стал. Все таки уже три года вместе и два года в одном экипаже. Горелый- хоть и сплетник,что базарная баба, но дело своё знал туго, держа сложный газотурбинный двигатель да и сам танк в идеальном состоянии для нахождения на передовой. Поэтому можно и потерпеть его болтовню… Чем бы дитя не тешилось…

— Давай не томи, Горелый…А то в бой можем пойти, сгорим,а ты так и не расскажешь… Поддел механика,башнер-наводчик Суханов,бывший уличный хулиган и кулачный боец, по кличке «Ноздря».

— Тьфу, Ноздря,заткнись уже…вечно свои шуточки загробные в любой разговор тянешь! Осадил башнера Фокин.

— Ну, все слушатели во внимании, Горелый, харэ уже кота за яйца тянуть!

Горелый, радостно оскалился.

— Короче, у корнета этого — Васильчиков, его фамилия,вся семейка, куда не плюнь, шишки всякие…Благородия,да князья…

— Уже интересно…

— Так вот. Его то ли его дядя, то ли еще кто-то в жандармерии генеральские погоны носит. Говорит в Москве какие то аресты повальные идут. Все больше шишек хватают. Купцов первой гильдии, миллионщиков,да банкиров. Несколько полков,тыловых расформировали в Подмосковье. Трясут и Корпус жандармов. Генерала Бьерна — выкинули в отставку, говорят, куда то послом поедет. То ли в Китай то ли в Японию…

— Да ладно…Скептически хмыкнул Фокин. Ты то откуда это знаешь? Что лейтенант, всем языком треплет?

— Нет. Никифор повар, подслушал. Тот лейтенант молодой, принял соточку коньяку,поплыл и господам офицерам рассказал,про столичные дела…Но это еще не все.

— А что еще?

— Вот слушайте. Во первых у самого Гучкова обыски прошли. Сейчас, на допросы таскают. И вот еще…какой то генерал –лейтенант жандармов,застрелился. Прямо,говорят в кабинете, пулю всадил.

— Делааа….Протянул Фокин. Даже в его глухой казачьей станице,знали кто такой Гучков. Фактически самый богатый и влиятельный финансист всея Руси в мирное время умело дергавший за нитки своих ставленников. С началом войны — Лев Гучков,вышел из тени, возглавив Министерство финансов воюющей страны и став председателем Госкомиссии по оборонному займу и ценным бумагам. К Верховному,он имел доступ в любое время суток как и начальник Генштаба,например…